Ох, уж эти деньги!

Рамона шагнула за порог, протянула руки:

– Эстерсита, деточка!

Но Эстер не ответила на этот порыв. Коротко бросив: «Проходи!», ушла в комнату и сразу легла в постель. И тут Рамона заметила, что выглядит она очень плохо. Под глазами темные круги. Лоб влажный.

– Что с тобой, солнышко мое? Ты нездорова?

– Мне плохо. Уже несколько дней. Нет, врача не вызывала… Ладно, расскажи лучше, что происходит дома. Пропажу денег уже обнаружили?

– Да, в тот же вечер.

И Рамона рассказала обо всех домашних событиях.

– Значит, они уверены, что деньги взяла я. Рамона, признайся, ты не проговорилась? Луис Альберто ходил в полицию… Я так боюсь! Меня арестуют, запихнут в камеру.

Там крысы! – Господи, какой ужас! – Эстер заплакала.

– Эстерсита, умоляю тебя, успокойся! Ничего я им не сказала, ни слова. Твои тетя и дядя очень добры. Готовы простить тебя. А Луис Альберто заявил только о том, что ты исчезла.

– Не будь дурой, Рамона! Неужели ты не понимаешь, что он спит и видит посадить меня в тюрьму. Тогда ему легко будет получить развод.

– Да нет же, нет! Никто тебе не желает зла.

– Ну да! Они все меня ненавидят. Особенно эта деревенщина Марианна.

Когда же она наконец выйдет замуж?! – Эстер повернулась на другой бок и застонала.

– Доченька, что же с тобой творится?

– Не смей называть меня дочкой! Не верю я в этот бред. Ты служанкой была и служанкой останешься, поняла?

– Ну хорошо, хорошо, я вру… Но что же с тобой все-таки?

– Не знаю… Голова просто раскалывается. Руки и ноги словно чужие. И вся кожа горит… Ой, как больно!

– Не упрямься, разреши мне вызвать доктора.

– Нет, я же сказала! Сначала доктор, потом – тюрьма. Кстати, про Гомеса они не знают? И про Диего?

– Откуда им знать! Послушай, я останусь, буду за тобой ухаживать.

– Ни в коем случае! Они сразу заподозрят неладное. Сейчас уходи, а завтра придешь пораньше.

Рамона ушла с тяжелым сердцем. Надо что-нибудь придумать. Сказать донье Елене, что ей необходимо съездить к родственникам. Эстер нельзя оставлять одну.

«…Дама, у которой вы были тем вечером, когда убили Патрисию Медину…» Как ни странно, эта произнесенная комиссаром Ривасом фраза, не давала Марианне покоя. Казалось бы, сейчас, когда она только что пережила тяжелое объяснение с Леонардо, когда семья Сальватьерра взбудоражена развернувшимися вокруг исчезновения Эстер, событиями, смешно думать о таких пустяках.

Но для Марианны это был не пустяк. В ней еще оставалось немного детского, а в детском восприятии, как правило, нет полутонов, и люди делятся на плохих и хороших. И ей было неприятно, что Луис Альберто, по ее представлениям человек доброго начала, каким-то образом связан с этой дурной злой женщиной Ирмой Рамос. Будь Марианна более опытной, она поняла бы, что в ней просто-напросто проснулась ревность.