Его тело прижимает меня сверху, а рот насилует мой, снова и снова, не отрываясь, пока я не начинаю задыхаться. Кирилл слишком нетерпелив в отличие от нашего первого раза, но я не пугаюсь из-за этого. Извращенная часть меня приветствует эту агрессию, заставляя становиться очень-очень мокрой между ног, каждый раз, когда его зубы царапают кожу или кусают за соски.

Он, кажется, одержим моей грудью, потому что снова и снова целует, сосет и впивается зубами, оставляя отметины, пока она вся не становится влажной от его слюны. Соски покраснели и припухли, несмотря на каменную твердость, и он настолько умело стимулирует их пальцами и языком, что я чувствую себя снова на грани очередного взрыва.

— Ты уже такая мокренькая, малышка, — стонет Кир в мою кожу, проскользнув пальцем мне между ног и собирая влагу. — Хочу выебать тебя до криков. До потери сознания.

— Кир… — хнычу я, поднимая бедра, чтобы его палец надавил там, где мне нужно.

Он уступает на секундочку, на одно недостаточное прикосновение, а потом ведет ниже, потирает вход пальцами и скользит внутрь, медленно-медленно, сначала одним, а потом двумя, растягивая мышцы так хорошо, что мне хочется еще — больше и глубже. Даже несмотря на сохраняющееся напряжение из-за непривычки.

— Хочу тебя, Кир! Так сильно! — умоляю я, пытаясь насадиться глубже, но он не дает."

"Вытаскивает пальцы и облизывает их, обсасывая начисто, а потом встает и быстро раздевается, доставая откуда-то презерватив, который сразу же раскатывает на огромном члене, вид которого все еще слегка пугает. Сложно представить, что он может влезть в меня, не порвав, но по опыту знаю, что он поместится.

Кир снова накрывает меня своим телом, располагая свою толстую длину между моих нижних губок и потираясь там, чтобы распределить влагу, прежде чем крепко поцеловать меня, кусая за нижнюю губу и направляя кончик ко входу, чтобы толкнуться внутрь на несколько сантиметров.

Растяжка почти обжигает. Я задыхаюсь, пытаясь расслабиться и не зажиматься, но Кир никуда не спешит, делая маленькие толчки вперед-назад, пока я не принимаю половину его длины, сдавленно хныча от чувства наполненности. Одновременно ужасающего и потрясающего.

— На этот раз никаких осечек, Ася, — ухмыляется мне Кир, наклоняясь для очередного поцелуя и плавно вдавливаясь внутрь до самого упора, пока во мне больше не остается места, не заполненного его членом.

— А-ах… Кир, Кир! — качаю головой в исступлении, подкидывая бедра, чтобы он начал двигаться, но он, кажется, просто наслаждается ощущением быть внутри полностью и заполнять меня до основания, сжимаемый моими стенками, как тисками.