Моя «неуверенность» ее забавляет и девочка фыркает, закусывая губу, чтобы не улыбнуться, но смешок все равно вырывается.

— Ты ли это, Кир? — издевается она. — Ты хочешь дружить? Со мной? Я прямо не знаю, как реагировать на такую высокую честь, оказанную мне.

Я плещу в нее водой и она взвизгивает, отворачиваясь и подставляя спину.

— Прекрати, ты чего?!

— Ты у меня еще посмейся! — рычу, продолжая устраивать над ней фонтан брызг.

— Перестань, Кир, ты тут весь пол зальешь! — смеется она. — Учти, я не буду за тобой вытирать!

— Горничная вытрет, — отвечаю ей, но прекращаю, потому что не хочу, чтобы она сбежала.

Ася поворачивается и снова усаживается, оставаясь по плечи в воде, за что я мысленно благодарю ее, потому что мой тупой член даже не думает падать, а вид ее груди в купальнике этому не способствует.

— Значит ли это, что ты готов подписаться на меня в «Сети»? — продолжает издеваться нахалка, но улыбка, которая растягивает ее губы, слишком нравится мне, чтобы пресекать это.

Мелочь больше не расстроена. Она кажется на удивление счастливой и это нравится мне гораздо больше. Я хочу снова притянуть ее к себе, попробовать эту улыбку на вкус, хочу узнать, какие еще эмоции могу вызвать у нее, и когда-нибудь я так и сделаю. Когда буду уверен, что она не будет сопротивляться.

— Я даже готов подвозить тебя каждое утро, — говорю на полном серьезе.

— Ты и так это делаешь, — хмыкает она.

— После переезда, мелочь. Я не против заезжать за тобой по утрам и даже не буду высаживать, не доезжая до ворот.

Это окончательно заставляет ее поверить. Ася даже рот открывает, а потом растерянно закрывает, даже не зная, что сказать.

— Серьезно?

Я пожимаю плечами, типа, подумаешь, большое дело.

— И мелочью перестанешь называть? — наглеет пигалица.

— Ну уж нет, ты моя надоедливая мелочь, так что смирись.

— Никакая я не надоедливая! — возмущается девочка. — Это ты мне все время надоедаешь! Но так и быть, можешь подвозить меня. А еще, я хочу, чтобы ты брал меня с собой на все вписки, на какие я только захочу, и договаривался с папой, чтобы он отпустил меня. Он же теперь будет дома ночевать, так что конец свободе.

— Ах ты мелкая вымогательница!

— А ты привыкай, быть моим другом — привилегия, — смешно задирает нос она. — Это же не я к тебе набиваюсь, а ты ко мне.

— О чем уже жалею, — бормочу я. — Ну ладно, так и быть. Я сегодня добрый, уступлю. Но на этом все, мелочь.

Ася вздыхает, хмуря брови, и скрещивает руки на груди.

— Ну вот, а у меня это была даже не половина списка.

Я сохраняю серьезный вид, хотя так и хочется рассмеяться над выражением ее лица. Ну как она может быть такой милой и сексуальной одновременно?

Девочка начинает, вдруг, ежиться, и тянется к своему телефону, лежащему на столике рядом.