А мелочь этого не любит и не всегда даже понимает. Итог — слезы. Моя девочка та еще плакса.

Я жду пока она постепенно утихнет и успокоится, а сам изо всех сил пытаюсь не дать своему стояку уткнуться ей в бедро, что охуенно сложная задача, учитывая, то сидит она практически у меня на коленях. Но что я могу поделать, если она такая нежная, практически голая, находится рядом и я имею возможность касаться ее кожи без каких-либо преград? Если бы не эта истерика, то не факт, что я уже не был бы на ней, пробуя эту ароматную кожу на вкус.

— Прости меня, Ася, — выдавливаю из себя извинения, продолжая поглаживать ее спину.

Она ожидаемо напрягается, прекрасно зная, чего стоят мои извинения, ведь я так не люблю их приносить, даже когда на самом деле проебался.

— Почему ты такой, Кир? — устало спрашивает она, шмыгая носом и поднимая голову, чтобы посмотреть на меня.

Ее глаза красивые даже когда заплаканы, а губы припухли и покраснели. Хочу их. Но нельзя. Не сейчас.

— Не знаю, — ухмыляюсь я. — Можешь считать, что я от природы такой придурок. Но я правда лишь хотел немного тебя поддразнить. Не дуйся, мелочь.

Она отстраняется и я ей позволяю, опуская руки, но к моему облегчению, девочка не уходит, а просто отодвигается на противоположный угол, не сводя с меня глаз.

— Давай поговорим откровенно. Хоть раз, — просит она. — Чего ты добиваешься? Зачем изводишь меня? Я ведь рассталась с Федом. Что еще тебе от меня нужно?

— Я просто хочу подружиться, — иду ва-банк, затаив дыхание в ожидании ее реакции.

И она не подводит. Мелочь шокировано округляет глаза и кажется, даже не дышит.

— Подружиться? — переспрашивает она почти шепотом.

Это первый шаг. Сделать так, чтобы она перестала меня бояться и воспринимать как врага. Стать ближе. Добиться доверия. Иначе, у меня не получится сделать ее своей. Она просто воспримет это, как акт насилия.

— Ну да, — пожимаю плечами, чувствуя себя полным идиотом от той чуши, что несу. — Ты же сама все время повторяешь, что мы семья. И раз теперь мы не будем жить вместе, то едва ли ты захочешь общаться со мной. А я к тебе, вроде как, привык.

Идеально. Нельзя переигрывать, я все же должен оставаться похожим на себя, ведь она прекрасно знает, что я ни фига не эмо в душе, чтобы расчувствоваться полностью. И Ася покупается. Ее взгляд сразу же становится мягче, а плечи расслабляются.

— Ты такой идиот, Кир, — неверяще качает она головой. — То есть, ты был сегодня весь день таким… дружелюбным не потому, что хотел ослабить мою бдительность для очередной подставы?"

"— Представь себе! Я не тот человек, с которым можно поговорить по душам, но я не против проводить с тобой время. Иногда. И моим друзьям ты вроде как нравишься. Только не строй никому из них глазки и никаких проблем.