– Какого хрена? – шиплю я в ответ, но он заставляет меня замолчать.

– За мной никого нет, кто-то наводит кипеж, но у меня всего минута, пока остальные не встали в очередь и тебя не увели в зал суда. Кивни слегка, если ты сидел один.

Я делаю то, что он просит.

– Хорошо. Я сам попросил об этом, прости, что тебе ни с кем не дали говорить, но я не хотел, чтобы вмешались твои братья и попытались ускорить процесс. Я заставил их задержать тебя здесь подольше, чтобы мой юрист успел переправить меня сюда.

Я хмурюсь, уставившись на старое дерево перед собой.

– Это стоило мне немалой работы, немалых денег и обещаний, но сегодня они рассмотрят дело о моем досрочном освобождении.

– Папа…

– Извини, что сообщаю об этом вот так. Обычно здесь так дела не делаются, но это необходимо. Все происходит быстрее, чем мы планировали, и сейчас мне нужно быть дома больше, чем когда-либо.

– И что, мать его, все это значит? – тихо рявкаю я.

– Тсс. Скоро сам все поймешь.

– Так, ладно, все остальные, встали в ряд! – кричит офицер позади нас, и мой отец выругивается.

– Они там, ждут тебя, сын, – шепчет он.

Во мне вспыхивает досада. Это неправильно – вот так захватывать их врасплох.

Кэп будет в шоке, если все пойдет так, как, очевидно, запланировал папа. Он будет вынужден сообщить ему о дочери, которую скрывал от него последние два, почти три года. И конечно, Кэпа озаботит, что это может повлиять на и без того редкие встречи с Зоуи.

Но раздражение почти сразу сменяется волнением.

Если они здесь, то и она тоже. Если же ее нет, то что-то не так.

Это также значит, что мой отец ее увидит. А с учетом всего того дерьма, что происходит с нами в последнее время, он, блин, непременно свяжет его с нашей новенькой.

Если она вообще здесь.

Дверь распахивается, нас ведут по узкому коридору, а потом мы оказывается в зале суда. Мои глаза сразу же находят их.

На четвертом ряду, через три сиденья от прохода.

И моя малышка там.

Ее взгляд пробегает по моему лицу и форме, она с облегчением выдыхает и тут же опускает голову на плечо Кэптена, видя, что я цел и невредим.

Никто не может причинить мне вред, детка.

Я встречаюсь взглядом с Кэпом, и он кивает. Ройс приподнимает подбородок.

А потом я напрягаюсь при мысли о том, заметили ли они его позади меня. Однако когда мы поворачиваемся лицом к суду и меня первым ведут к моему месту, я вижу, что его здесь нет – вместо него за мной уже какой-то другой заключенный.

Я отклоняю голову назад, чтобы как можно незаметнее оглянуться на очередь.

Его нет.

Мои брови сходятся на переносице, и я поворачиваю голову вперед."

"В следующую секунду объявляют судью, и она тут же усаживается на стул.

Поднимает первую папку и раскрывает ее.