– Она многозначительно посмотрела на пустой фужер, и его рука потянулась к шампанскому.

– Но я хочу быть с тобой.

– И как ты это себе представляешь?

– Главное, чтобы ты захотела, – поднимая бокал с коньяком, сказал он.

– Но я люблю Диму.

Она без тоста коснулась фужером его бокала и сделала несколько глотков с такой жадностью, будто пыталась утолить сильную жажду.

– А если одно другому не помеха?

– Это ты о чем?

– Ты же любила Диму, когда жила с Глебом, – еще более грубо намекнул Шурин.

– Прекрати говорить глупости. Тебе это не идет.

Она вдруг поставила пустой фужер на стол и положила голову ему на плечо.

– Я знаю, о чем ты думаешь… – тихо сказала она. – И я знаю, как себя вела… И как могу вести…

Он рывком отстранился от нее, и Нина стала заваливаться на бок. Она бы уронила голову на диван, если бы Шурин не подхватил ее.

Глаза у Нины закрыты, и никакого намека на сопротивление. Он поцеловал ее в губы и ощутил встречный порыв. Сладкая она, благоухающая, опьяняющая. Такой силы ощущений он еще не испытывал никогда…"

"Он запустил руку под резинку спортивных брюк, и она послушно приподняла таз, чтобы он избавил ее от них. Но снять штаны он не успел. Слуха коснулся подозрительный звук: кто-то вставлял ключ в замок. И это явно не воришка. Но Шурин вышел в коридор с боевым видом.

– А-а, это ты! – изобразил он вздох облегчения, когда увидел Диму.

– Федор Васильевич? Что вы здесь делаете? – возмущенно спросил Коваль.

От него разило перегаром, но на ногах он держался твердо.

– Дело у меня к тебе, Дима. Очень серьезное дело. Сегодня у меня были менты.

– И что?

– Вот так же пытались открыть дверь ключом. Только долго возились. Я решил, что это воры… Короче, обхитрили они меня. И я не хочу, чтобы они обхитрили тебя. Поэтому я здесь…

Он действительно шел к Диме для того, чтобы обсудить вопросы безопасности, поговорить о двух киллерах, которых он спровадил в Крым. В общем, разговор предстоял серьезный. Но сейчас он об этом думал меньше всего, потому что голова была забита Ниной. Да и Коваль не очень-то горел желанием говорить о ментах. Он рвался в гостиную, где за столом, опустив голову, сидела Нина. И Шурин остановить его не смог.

– Нехило вы зашли, Федор Васильевич… Бухаешь? – зло спросил он, глядя на раскрасневшуюся Нину.

– Не бухает, а выпивает, – поправил его Шурин.

– Мужа нет, а она бухает! – не унимался Коваль.

– Не надо на нее гнать, Дима! Ты же видишь, она спортивный костюм надела. Потому что халат – это слишком для такой ситуации…

– А перед Вовой она в халате щеголяла. Да? – презрительно скривился Дима, глядя на притихшую Нину. – Муж дела делает, а мы с мебельщиком зажигаем!

– Ты же знаешь, что ничего не было! – чуть не плача от обиды, возмутилась она.

– Я знаю?! Да нет, просто я тебе поверил.