К замерзшим ногам потихоньку возвращалась чувствительность, они ныли все сильней и сильней. Неужели отморозила? Зубы стучали так громко, что это становилось просто неприличным. Однако унять их ей не удавалось.

— Вы ведете себя глупо, — сказал незнакомец. — Садитесь к огню.

Джулиана обошла его стороной и села к огню. Больше всего она боялась, что он снова до нее дотронется. Лучше уж послушаться.

Тут до нее дошло, что именно на это мужчина и рассчитывал. Он управлял ею, как кукольник марионеткой! Хуже всего было то, что ей действительно хотелось сесть к огню. Получалось, что похититель кругом прав.

— Да знаешь ли ты, что я обручена с человеком, который тебе кишки выпустит? — выпалила Джулиана и обрадовалась, увидев, что ее слова произвели впечатление.

— Обручена? С кем это?

— С Жоффруа-Жаном-Луи-Раймондом, графом Авраше!

— А, вот оно что. — Похититель почему-то успокоился, стал разматывать заледеневший шарф. — И давно?

— Да больше года.

— Я смотрю, жених не торопится на вас жениться, а?

— Мы… мы обручились в присутствии самого короля, только не сами, а через представителей.

— Так, значит, вы еще не замужем? До сих пор?

Она заерзала.

— Я болела.

Он прищурился:

— Что-то не похоже.

— Нет, я болела, — упрямо повторила Джулиана. — Потом болели дети. — Мужчина смотрел на нее с явным недоверием. — Потом началась зима, а всякий знает, что в это время года пересекать пролив небезопасно. Потом настало лето, пришла пора собирать урожай…

Мужчина, не сдержавшись, хмыкнул, и Джулиана поняла, что ее слова и в самом деле звучат неубедительно.

— Понятно, невеста не больно-то торопилась. Представляю, как потешался над женихом королевский двор.

— Вовсе нет! — переполошилась Джулиана.

— А король Генрих наверняка вдоволь поглумился над несчастным лордом Авраше.

— Надеюсь, что это не так. Я не хотела его оскорбить, — пылко воскликнула Джулиана. — Ведь он великий воин. Крестоносец.

— Не все крестоносцы великие воины, миледи. Некоторые из них — изрядные трусишки.

Он нагнулся, чтобы снять с нее заиндевевшие башмаки.

Джулиане ужасно не хотелось до него дотрагиваться, и потому она чуть не упала — лишь в самый последний момент все-таки схватилась за его плечо.

Между ее пальцами и его телом было несколько слоев одежды, так что прикосновение было в достаточной степени условным. И все же впервые за три года она по собственной воле дотронулась до мужчины.

Этот человек ее совсем не знал, и все же ему без труда удавалось ею манипулировать. Сейчас он даже не смотрел ей в глаза — разглядывал ее замерзшую ногу. Смиренный, как серф, с горечью подумала Джулиана. Хотя вряд ли похитителю что-нибудь известно о смирении. Каждое его движение, каждый жест свидетельствовали об уверенности и силе.