– Тебе лень помочь нам, Лиля? – делает гениальный вывод маман.

Теперь я пыхчу.

– Я ведь не отказала! Но зачем ужиматься ради игрушки? Будет сам зарабатывать, купит.

Не знаю, на что я надеюсь.

– Лилия, – мама включает строгий голос еще школьных времен, – часы для мужчины – важная вещь. Отец до сих пор хранит те, что подарил ему отец.

Пф, сравнила.

– Мам, у Владика их целая коробка.

– Эти брендовые! – мама ставит железобетонную точку. – Так ты поможешь нам или нет?

Она говорит так, как будто я отказываюсь принести больным людям продукты.

– Хорошо, я съезжу, – сдаюсь, – но не знаю, когда смогу привезти их вам. С понедельника у меня новая работа. Там будет полный загруз. Кстати, поездки к бабушке пусть берет на себя Влад. Я точно не смогу водить ее в поликлинику.

– Ну конечно. Ты ведь уже получила квартиру.

Так и вижу поджатые мамины губы в сеточке морщин. Но эта тема сейчас трогает меня в последнюю очередь.

– Просто я буду занята в будни, а Владик не работает. Я напишу, как заберу часы.

– До свидания, – все тот же пренебрежительный голос.

– Пока.

Нет, у меня благополучная семья. В детстве я никогда не голодала, имела все нужное и бывала на море. И даже постоянные просьбы уступать маленькому Владику не так уж напрягали. Зато у меня была старшая сестра Лида, которая помогала с уроками и разрешала иногда брать ее вещи. Все поменялось, когда Лиде было девятнадцать.

Тогда я ничего не понимала, но сестра жутко поругалась с родителями и попала в больницу. А оттуда вышла замкнутой и озлобленной. Через год она уедет из дома. Гораздо позже двоюродная бабушка проболтается при мне, что тогда Лида была беременна. Сама или нет, но решение она приняла не в пользу родов. Потом имела проблемы со здоровьем. Эта информация до сих пор не укладывается в голове, и в то же время больно ранит.

А тогда нас как будто останется в семье двое. И с каждым годом я начну замечать неравное отношение к себе и младшему брату.

Он то маленький мальчик, которому нельзя давать сдачи, то будущий мужчина, нуждающийся в приличной одежде, телефоне, карманных деньгах. В общем, на особом положении. Притом сам Владик ничуть не стеснялся такого расклада. А сейчас вообще чуть ли истериками выбивает из родителей деньги на красивую жизнь. При этом учится в затрапезном институте физкультуры и даже не думает работать.

Мое слово, понятное дело, для мамы роли не играет. Да и я в ее глазах эгоистка, которая заграбастала квартиру дедушки. Но тут я реально проявила твердость. Лиде давно отошла комната в центре от нашей двоюродной прабабки. А Владик пусть пока поживет с любящими предками. Я же была очень счастлива съехать.

Но мама хоть и дуется, поручениями меня нагружать не забывает. Я регулярно бегаю к бабушке – папиной маме.