— Вы ведь отпустите Нику? — это уже обращаюсь к ее матери, — под мою ответственность, конечно же, — добавляю и с удовольствием смотрю, как Ника с раздражением закатывает глаза.

— А как же ужин, Кир? — спрашивает моя мама, — вы же совсем ничего не поели.

— Мам, мы не голодные, к тому же там тоже будет еда, — отвечаю ей.

— Ну, если вы так решили, то конечно, идите, — говорит мне мама Ники.

Мы одновременно поднимаемся со своих мест и благодарим за ужин. Ника забирает свой рюкзак, спрашивает меня точный адрес и, получив ответ, сразу строчит его в телефоне. Кто это за ней интересно должен приехать и куда она так торопилась весь вечер.

Вопросов намного больше, чем ответов, но я обязательно получи их с нее, все до одного, но позже.

Выходим из дома, а дальше Ника, оглядевшись по сторонам, ускоряет шаг и мчится в сторону беседки.

Добежав до места, она заходит за саму беседку, чтоб ее не было видно и сбрасывает свои туфли так, что они летят в разные стороны. Мне все это становится безумно интересно, поэтому иду в ее сторону и застываю рядом. Дальше Ника хватается за рукав платья и, чертыхаясь, с треском отрывает его.

Затем тоже самое она проделывает со вторым рукавом. Застываю в шоке еще на первом рукаве, но треск второго видимо приводит меня в чувства.

— Ты, что творишь, ненормальная? — возмущенно ору на эту чокнутую девчонку.

— В порядок себя привожу, что не видно? — абсолютно спокойно и невозмутимо отвечает.

А, что, то, как она выглядела до этого, было не порядок что ли?

Нет, ну платье, конечно отстой, но это разве повод рвать его на куски и ходить голой.

С последними словами она обеими руками вцепилась в воротник своего монашеского платья и рванула со всей силы, обнажая передо мной глубокий вырез своего умопомрачительного декольте.

И да, третьего размера. Я со свистом выпустил воздух из легких, сунул руки в карманы от греха подальше и сжал их в кулаки. Но, оказалось, что на этом представление еще не закончено. Ника схватила руками валан на платье и начала дергать его вниз. Когда тот не поддался ни с первого, ни с пятого раза, она подняла на меня глаза и возмущенно рявкнула:

— Может поможешь уже наконец, хватит стоять без дела!

Ох, знала бы ты какие дела сейчас у меня на уме, не просила бы.

— Каким это образом интересно, — спрашиваю, стараясь не поднимать глаз выше талии.

— Рвани посильнее за этот край!

— Уверена? — с сомнением спрашиваю, потому что не знаю, смогу ли удержать руки при себе, если она еще и с голыми ногами останется. — Ты, что без юбки пойдешь?

— Слушай, я опаздываю туда, куда опаздывать ни в коем случае не должна, — орет на меня эта фурия, — так что, давай быстрее!

Я подхожу к ней ближе, берусь за край юбки и дергаю ее на себя.