— Итак, у вас через два дня очень важное мероприятие. А я могу вас сегодня же выгнать на улицу, — делает театральную паузу, — или не выгнать. Все зависит от тебя, милая.

— Что ты хочешь? — спрашиваю с обреченностью приговоренного к смертной казни.

Размеры надвигающейся катастрофы увеличились до гигантских размеров и я уже чувствую, что сейчас рванет.

— Раздевайся! — командует Гордеев, повышая голос.

Глава 42

Может ли один и тот же человек убить тебя дважды? Может. Если в первый раз он выстрелил в упор довольно быстро, но не добил, то второй раз будет растягивать с особым удовольствием.

— Раздевайся! — слышу я свой приговор.

Ведь прекрасно знает, что у меня нет выбора. Если он сейчас скажет голой сесть на стол и раздвинуть ноги, я все сделаю. Я просто не могу подвести своего единственного друга, самого дорогого мне человека с детства. И остальных наших ребят не могу подвезти. А я? А что я… мне терять уже нечего. Голой он меня видел много раз и не только видел. Ненависть и отвращение к нему уж переживу как-нибудь. Обидеть и унизить меня еще больше? Ну, не знаю. Вряд ли. Меня сейчас убивает только одна мысль, что я не могу танцевать, остальное уже на втором плане.

Я справлюсь.

Хватаюсь руками за края толстовки и быстро стаскиваю ее через голову, оставаясь в футболке.

— Медленнее, Ника. Я хочу в полной мере насладиться этим зрелищем. Могу музыку включить, хочешь?

Издевательская интонация в его голосе моментально наполняет меня злостью и еще большей ненавистью. И пусть я уже смирилась со своей участью, но никогда не была безропотной тихоней, которая молча делает то, что ей скажут. Я стаскиваю с себя футболку и с размаху швыряю ее в лицо Гордееву.

Жаль, что не кирпич. Но все равно приятно. Этот придурок начинает ржать, а я в этот момент завожу руки за спину, чтоб расстегнуть лифчик.

— Подожди, — внезапно останавливает меня, — белье не трогай. Сними джинсы и проходи сюда, — кивает головой куда-то в сторону.

Я поворачиваюсь и вижу небольшую импровизированную сцену, в середине которой стоит пилон. Застываю и снова перевожу взгляд на Гордеева.

— Ты меня с кем-то спутал. Я не занимаюсь танцами на пилоне и стриптизом тоже.

Вообще-то вру, когда-то я пробовала заниматься пол дэнс, но не долго.

Не увлекло, не затянуло, не мое это.

— Ну, давай не будем умалять твоих способностей. Я же не заставляю тебя прыгать на шест и крутиться на нем вниз головой. У тебя и других достижений хватает. Можешь сама выбрать музыку, так и быть. Я хочу посмотреть еще раз, как ты танцуешь. Только для меня. Если хорошо справишься, то больше ничего делать не придется, я тебя сразу отпущу.

Вот урод. Из маленьких угольков злости в моей груди разрастается настоящий пожар ярости и еще большей ненависти.