"

"Как же так получилось, что за десять лет учёбы он ни разу не заметил её? Почему был настолько слеп, куда смотрел?..

Глупый. Она правильно сказала. Хотя можно и резче.

Идиот.

* * *Когда я выходила из дома Арманиуса, меня слегка трясло.

Из-за всего сразу.

Вздумал тоже — пытаться подняться во время процедуры! И с чего вдруг?! Защитница, как же хорошо, что он ничего себе не повредил! Я успела всё поправить, хотя больше, чем поправлять иглы, мне хотелось стукнуть архимагистра чем-нибудь по голове за лишнюю дурь.

И эти слова… «Я был не прав»… Раньше, наверное, я была бы безумно счастлива их услышать.

Но теперь мне было немного больно. Больно, что он признал это только сейчас, когда я прошла уже такой длинный путь. Больно, что он вообще вспомнил о том моём унижении. И как умудрился? Применил что-нибудь, скорее всего. А нашу первую встречу тоже вспомнил? Не сказал ведь ничего…

Впрочем, даже если вспомнил, вряд ли понял, как много для меня значит то воспоминание.

Но в госпитале всё закрутилось настолько, что я быстренько выкинула из головы Арманиуса.

Началось всё с того, что ко мне в лабораторию ворвался всклокоченный Байрон с криком:

— Эн, у него стабильно светится контур!!! Стабильно, демоны нас раздери!!!

Я в это время как раз надевала халат — и умудрилась от изумления запутаться в рукавах.

— Да ты что…

— Защитником клянусь! — Байрон едва не плясал. — Пойдём скорее, тебе нужно это посмотреть! Надо решить, что делать дальше! — и Асириус, не дожидаясь, пока я распутаюсь, потащил меня прочь из лаборатории. Но я не возражала — мне самой было очень интересно увидеть, как там наш подопытный. Халат в результате я надела уже на лестнице.

Пациент лежал в койке, вытянувшись по струнке, и лицо его выражало крайнюю степень недовольства окружающей действительностью. Рядом стоял столик с традиционным завтраком для хирургического отделения — геркулесовой кашей на воде — и сидела медсестра, ласково-журчащим голосом приговаривающая:

— Ну же, айл, покушайте, вам необходимо набираться сил, чтобы быстрее выздоравливать и…

… И дальше неизвестно, потому что Байрон воскликнул:

— Вот! — и, подскочив к подопытному, скинул одеяло, чтобы я могла рассмотреть сияющий контур без помех.

Да… Действительно — он светился.

— Покушаешь тут… — пробубнил мужчина, глядя на нас с Байроном с укоризной. — Никакого покоя…

Я бы могла ответить ему одним из любимых выражений Валлиуса — от него даже у самых скандальных пациентов немели глотки: «Покоиться будете в гробу, а здесь — лечиться» — но что позволено главному врачу, не позволено стажёру.

— Что ж, поздравляю вас, айл, — я, улыбнувшись, подошла ближе к койке. — Контур светится, значит, мы с коллегой достигли результата.