– Сумеешь справиться один? – наконец уточнила я и, получив утвердительный ответ, подхватила пальто. – Выздоравливай поскорее, Алекс. И не забывай пить порошки по часам, как сказал лекарь!

В столовую я не пошла, а припустила на полном ходу, наплевав, что выгляжу не особенно женственно. Ноэль давно ушел – ждать больше двух часов не хватит терпения ни одному, даже самому понимающему парню. Однако за столиком как ни в чем не бывало с неизменной книжечкой в руках сидела Елена Эридан и явно не страдала со своим парнем одной на двоих зимней лихорадкой. Даже в платочек не сморкалась, а преспокойно попивала что-то из изящной кружки.

На фоне окна ее худощавая фигура в простом платье была похожа на тень.

– Привет!

Без спроса усевшись напротив девушки Алекса, я бросила пальто на соседний стул и невольно обратила внимание на то, что читала она вовсе не любовный роман, а теорию высшей магии. Она вздрогнула, но состроила равнодушный вид и театрально оторвалась от изучения учебника. Актриса из Елены Эридан получилась паршивая: напускное безразличие плохо скрывало нервное напряжение.

– Алекс заболел, – без предисловий объявила я, – у него сильная лихорадка.

Приходил лекарь из академического лазарета, прописал постельный режим и порошки…

– И что? – перебила она с раздраженной интонацией.

– Понятия не имею, что между вами произошло, но было бы неплохо чуточку за него поволноваться, а заодно проконтролировать, чтобы он не забывал принимать целебные капли. Он сейчас один страдает в своей комнате. Справишься?

– Зачем?

– Кхм… – многозначительно промычала я.

– У него есть замечательная невеста, которая о нем печется круглые сутки.

Слово «замечательная» было произнесено с такой выразительной интонацией, что даже дурак догадался бы: в той самой невесте ничего хорошего не содержится и вообще она редкая дура, которую парню навязали родители.

А ведь хотелось поговорить по-хорошему, делить-то нам теперь нечего. Вернее, некого.

– Эй, Елена! Если ты не в курсе последних новостей, у Алекса появилась девушка, из-за которой он ушел из семьи, – мгновенно закутываясь в покрывало надменности, напомнила я.

– А кто его просил?!

Она со злостью швырнула книгу на стол.

Звякнули чашки, пустая тарелка из-под десерта и мой инстинкт самосохранения, дескать, ты чего к нервной ведьме подсела, не сумела найти кого-нибудь постабильнее?

– Я не просила менять жизнь ради меня, отказываться от семьи или вообще что-то делать! – в сердцах высказалась Елена. – Вы, богатенькие отпрыски, одинаковые! Привыкли перекладывать ответственность на чужие плечи и считаете, что вам потом абсолютно все должны!

– То есть у вас не просто размолвка, а принципиальный спор, – резюмировала я.