Потому и не верю, что она удержалась в границах своей территории."

"«Ну ты у нас и орел, Андрей. Так наградить девочку. Горжусь! Но по-хорошему, стоило бы вам обоим оторвать головы – это же надо, до чего они додумались! Придумали себе фиктивный брак! Хорошо, что природа вас обоих по носу щелкнула. И поделом! Я бы на ее месте таких умников еще разок подобным образом наказала, годика так через три, чтобы поумнели!»

Не мама – шутница. И посмеяться бы, а не смешно.

Я прошу родителей попрощаться с мальчиком, и мы уходим. У нас еще есть два часа времени на прогулку, но в руке пакет с подарками, сегодня хороший солнечный день, и я привожу Андрюшку в тихий сквер.

Расположившись на скамейке, распаковываю с ним игрушки и не могу сдержать улыбки, когда он с любопытством садится ко мне ближе. С открытым ртом наблюдает, как я верчу в руках трансформер-бульдозер, пытаясь понять, под какое чертово колесо всунуть руку-ковш, чтобы это стало похоже на машину? Искренне удивляясь чужой фантазии – как можно было придумать подобную чушь?.. Однако эта чушь, похоже, нравится моему приемному сыну, а значит, понравится и мне тоже. Сам я в детстве терпеть не мог машины.

Я говорю за двоих, и за двоих же отвечаю. Предлагаю и принимаю решения. Правильно, вместе играть оно веселей.

Мальчишка кусает губы, улыбается, без страха заглядывая мне в лицо, и я верю, что когда-нибудь у нас с ним случится настоящий диалог.

Мы возвращаемся немного припозднившись. Я не открываю дверь своим ключом, жду, когда на пороге появится Светка, и она появляется в дверях – похудевшая и бледная, как никогда.

Что бы между нами ни произошло, а мне странно видеть и ощущать себя причиной ее недомогания.

Андрюшка тут же ныряет к ней, обхватывает за бедра, и только прильнув к той, что стала ему матерью, оборачивается и смотрит на меня, словно ждет, что я войду следом.

– Привет, мой хороший. Как погуляли? – улыбка у Светки выходит очень мягкой, а руки тут же находят ребенка, но взгляд обращен ко мне.

– Можно войти?

– Входи, конечно, – она отходит в сторону, пропуская меня в прихожую.

– Я на минуту.

В квартире привычно пахнет Уфимцевой – чем-то цветочно-ванильным и теплым, что навевает мысли об особом виде покоя, какой может быть возле твоей женщины, и тишине.

Мне кажется, что с появлением Андрюшки этот дом стал еще уютнее. И мысли эти, уже привычные, снова царапают горло.

Я вынимаю из кармана бумажник, достаю из него деньги и кладу на полку в прихожей.

– Это вам.

– Зачем, Андрей? – удивляется Светка. – Не надо.

– Мне их не на что тратить, а ты с ребенком и не работаешь. Тебе нужнее.

– Андрей…

– Только не говори о своем отце. Ты живешь под моей фамилией. Точка.

– Не буду. Вообще-то, я хотела предложить тебе чай.