Мне вдруг становится настолько нехорошо, что даже не получается устоять на ногах. Только удивиться, что я, кажется, первый раз в жизни теряю сознание.

– Егор, помоги… – успеваю сказать, чувствуя, как подламываются колени, и слышу крик:

– Помогите!

* * *– Ну, наконец-то она пришла в себя. Света, ты меня слышишь? Света?!

– Да, Ольга Владимировна, слышу…

Я прихожу в себя, словно выныриваю со дна темного океана на свет, и в глаза сразу же бьют солнечные лучи.

– Дети, кто-нибудь принесите скорее Светлане Анатольевне воды и мокрое полотенце! Светочка, ну и напугала же ты нас! Сначала Наташу забрали, потом тебе стало плохо, а у нас даже номера телефона твоего мужа нет!

Я лежу на лавочке, куда меня положили руки воспитанников, жмурюсь от солнца, прикрывая глаза ладонью. Слабость в теле ужасная, на висках выступила испарина, а сердце так частит, словно зашлось в испуге.

– Зачем, – я пробую сомкнуть сухое горло. – Зачем вам его номер?

– Как зачем? Позвонить, конечно! Мало ли, что с тобой, а Андрей врач! Я уже хотела бежать звонить твоему отцу – это же надо, не день, а испытание для нервов какое-то!

Я пробую сесть, и у меня получается. Дети приносят воду, и я пью долго и жадно. Найдя руку заведующей, пожимаю ее.

– Не нужно никому звонить, Ольга Владимировна, я сама…

– Что ты сама, детка? – женщина старше меня на двадцать пять лет, ей можно простить и детку. Мы все здесь для нее воспитанники.

– Всё сама. Всё.

Голова кружится, но мне уже лучше и, выровняв дыхание, я встаю. Держусь за виски, пытаясь сосредоточить взгляд: такого со мной еще никогда не случалось, чтобы мурашки в глазах. Когда в наследство от родителей получаешь крепкое здоровье, странно вдруг ощутить себя слабой.

– Давай-ка я отпущу тебя сегодня домой, Светочка, – качает головой заведующая. – Не нравишься ты мне.

– А как же вы тут сами?

– Ничего, справимся. Старшие дети помогут. А ты иди, Света. И все-таки позвони мужу, будет лучше, если Андрей тебя заберет.

Мне не хочется оставлять детский дом в такой момент, дети излишне взбудоражены, о Наташе пока никаких вестей, но силы не возвращаются, и я уезжаю домой.

Конечно же никому не звоню. Приезжаю в квартиру Шибуева, где, запершись, наконец остаюсь наедине со своими мыслями. С тем, что меня пугает.

Я живу в доме Андрея уже две недели, обустраивая его, как настоящая хозяйка. Возвращаюсь сюда каждый вечер и провожу в одиночестве ночи. Комната Андрюшки готова, холодильник полон, вещи Шибуева лежат на видных местах, словно мой муж вот-вот вернется с работы к своей счастливой и любящей жене. Я даже ковер в прихожую купила уютный и поставила в углу мужские тапочки – надеюсь, хозяин мне это простит.

Я строю иллюзию семьи и дома изо всех сил, настолько убедительно, что иногда и сама боюсь забыться.