Просто оставь нас, — стояла на своем. Я тяжело и громко вздохнул. Я что, по-китайски говорю?!

— Давай сядем в машину, и я популярно объясню о твоих обязанностях и моих правах. Свои обязанности по финансовому содержанию тебя и ребенка я выполнял.

Ангелина покосилась на черный ленд крузер и отрицательно покачала головой.

— Говори здесь.

— Я предлагаю дать мне год на знакомство с сыном. Егор должен ко мне привыкнуть. Лучше, если это будет рядом с тобой. Мальчику так будет спокойнее. Год на твоих условиях. Все выполню. Просто назови условия. Взамен прошу быть моей женой в течение этого времени.

До выборов президента и новых назначений в правительство.

Зачем мне создавать какую-то новую семью, если есть эта! Жена, которая не изменилась внешне, но которую я совершенно не узнавал внутренне. Сын, родной, как две капли воды на меня похожий. Чистый Мантуров! А характер каков!

Пасивец!

Так он меня назвал: по-детски, но грозно.

— Политика самая продажная шлюха и самая большая страсть, верно? — с саркастичной философией заметила Ангелина.

— Не верно, — ответил без конкретики. Думаю, не стоит показывать, что как женщина она до сих пор волнует меня.

Это может напугать Гелю. А мне нужно другое: чтобы поехала со мной, а под одной крышей кто знает, до чего дойдем. Я не знал, что чувствую. Думал, что умерло все, отболело. Да, у меня тоже болело и ныло! Но Геля рядом, и воспоминания глаза застят: мы хорошо жили, мы любили, мы понимали друг друга. Всегда, кроме. Вот это «кроме» довело наш брак до точки невозврата. Возможно ли исправить? У нас будет год понять, а там как карта ляжет.

— Если я скажу нет? — сухо поинтересовалась. Прощупывала меня. На что способен.

Правильно, потому что я способен на многое. Даже на жестокость.

— Я пойду в суд, Ангелина. Я докажу отцовство и оспорю опеку. Я заберу Егора, — посмотрел прямо и твердо, чтобы поверила, что не шучу и не играю. — Сын в любом случае будет жить со мной в Москве: с тобой или без тебя — решение примешь ты.

— Ты не сможешь… Ты не посмеешь… — произнесла с тихой яростью.

— Могу, но не хочу. Ты мать. Егор тебя любит. Ты нужна ему. Но я хочу, чтобы он смог полюбить и меня тоже. Дай мне этот чертов год! — в конце благоразумие все же подвело, и я сорвался на крик.

— Не заставляй быть жестоким с тобой.

— А что будет через год, Тимур? Ты отпустишь нас и забудешь."

"— Я отпущу тебя, но отцом останусь. Оставлю вам дом и буду навещать сына. Ну или, — пристально взглянул во влажные карие глава. Они у нее именно такие, большие, ясные, сверкающие. Когда смотрел в них, видел улучшенную версию себя. Потому что жена считала меня самым-самым, — ты сама не захочешь отпускать меня.

— Размечтался! — поспешно воскликнула, затем напомнила про последствия.