Ярослава плохо переносила скандальный процесс, а наши папаши давили, что я помочь должен. Я делал, что мог: Славка — хорошая девочка, но я не готов брать на себя ответственность в качестве ее родителя. Это ведь жениться на ее матери нужно, а я не хочу.

Марьяна аккуратно вела разговоры о нас, ждала меня, хотя я даже не спал с ней ни разу после ночи трехгодичной давности. Бабы, телочки, соски — после развода, в каких только объятиях не пытался забыться, но не в ее. Потому что это надежда. Тогда точно нужно было бы что-то решать. Какое-то общее будущее строить, но я не любил ее.

У меня даже конец на нее, красивую и ухоженную, не поднимался. Не, если ублажить, раззадорить, возбудить — все получится, но если я испытывал сексуальное притяжение к женщине, то мне взгляда хватало, чтобы в штанах привстал. Это показатель совместимости, не стопроцентный, но ни разу не подводивший. Это мог быть секс на одну ночь, после которого тошно становилось, но вот это пресловутое «хочу-не могу прямо сейчас» подстегивало. С Марьяной было сплошное «не могу»."

"Вечером у меня была назначена встреча с отцом в министерстве. До президентских выборов год, потом смена правительства, и у меня были все шансы заменить папу на посту министра промышленности и энергетики.

Он собрался на пенсию, но нашей семье нужно сохранить власть в правительстве. Я давно к этому шел и на многое готов. Но на все ли?

— Тимур, тебе нужно жениться, — объявил отец. Мы вышли из здания, решив немного пройтись и подышать. — Через год я уйду, а ты займешь мое место, но тебе нужна семья.

Я молчал. Мне все это давно известно. Вроде даже готов рациональной частью своего я, но...

— Народ больше доверяет семейным.

— Министры не избираются, — напомнил ровно, — а назначаются правительством.

— Он, — поднял палец вверх, указывая на самого главного человека в стране, — за семью и семейные ценности.

Мы с папой переглянулись: он хмыкнул в кулак; мои губы дрогнули в ироничной улыбке — сапожник без сапог.

— У меня нет никого на примете, — развел руками. У меня не было постоянной любовницы или упаси бог «девушки». Второе — это что-то из моей юности. Первое опасно для карьеры: не дай бог забеременеет или просто решит, что хочет замуж. Я не мог позволить себе рисковать должностью.

А брать в личные подстилки женщину из своего круга чревато надеждами и мечтами, которые, скорее всего, никогда не сбудутся. Я не кинозвезда и не плейбой-миллионер, чтобы без последствий крутить романы направо и налево со светскими львицами. Они те еще стервы и могли устроить крупный головняк.

— Так женись хотя бы на Марьяне! — воскликнул отец. — Отличная партия, уважаемые родители, ее дочь тебя обожает.

— А это-то тут причем? — не понял я. — Я всегда думал, что нужен свой ребенок.