Это для нас был момент наивысшего доверия друг к другу, но на этот раз мы начали подготовку максимально задолго: советовались, задавали вопросы, озвучивали страхи и опасения. Нам предложили как один из вариантов — эко. Оно исключало генетические аномалии. Да, процедура не прогулка по летнему саду, но мы лишились хотя бы половины страхов, а еще нам разрешили выбрать пол ребенка. С учетом анамнеза для нас сделали исключение. Вообще это категорически запрещено. Мы захотели дочку."

"— Душа моя, о чем задумалась? — Тимур обнял сзади.

— О тебе, — шепнула в ответ и громко добавила: — Кто это ко мне пришел!

— Этя я! — ответила дочка. Я подхватила это пирожное в королевском платье, которое не хотел обнять и поцеловать только абсолютно бесчувственный человек.

— Гель, я отойду, Егор ждет. Кое-что обсудить…

— Что именно? — невинно захлопала глазами.

— Потом узнаешь, — меня поцеловал в губы, а Есению чмокнул в нос.

Ладно уж, пусть мои мужчины плетут свои добрые интриги, а мы пойдем торт достанем.

— Тортик будешь?

— Будю.

Мы пошли готовить торт с десятью свечками. Праздник-то в самом разгаре!

Мы с Гелей приехали в хоспис. Сегодня была вторая годовщина со смерти отца. Для него эти годы были, наверное, самыми не простыми в жизни. Мама не отступила, и они все-таки развелись. Отец все равно пытался ее вернуть. Просил прощения. И не только у матери. У меня и Ангелины. Внуков видеть хотел. Мы с женой не стали закусывать удела и становиться в позу. Жизнь слишком ценная и хрупкая вещь, чтобы тратить на обиды, месть, гордыню.

Мама больше не хотела входить с отцом в одну реку, но они продолжали общаться — столько лет вместе, родные люди. Два года назад отца настиг обширный инфаркт. Он умер в больнице. Просил похоронить его на маленьком кладбище в детском хосписе. Рядом с младшим сыном. Это было его последним желанием перед кончиной. Возможно, решил если не в жизни, то в смерти замолить свой грех. Пришло осознание, и земное поблекло в сравнении с неизбежным. Хотелось бы верить, что это не только забота о душе перед концом, но и искреннее желание исправить ошибки прошлого. Время упущено, конечно, ничего не вернуть, но раскаяние — это не мало, по себе знаю.

— Привет, — поцеловал маму. Она уже была здесь. Два надгробия, две ухоженные могилки. Эти годы мама активно помогала нам с организацией и функционированием фонда «Наши дети». Она не просто посвятила себя внукам, а в принципе детям со сложными и тяжелыми диагнозами. Все мы грешны, но не все стремились искупить свои грехи.

— Ольга Сергеевна, — Геля погладила ее по плечу и положила цветы. Мы не плакали и не страдали: оно уже не по живому, осталась светлая грусть. Я обнимал жену, свою хрупкую нежную красавицу.