Сын очень ждал завтрашнего праздника: веселье, друзья, драйв. Но и сегодня был очень рад, хотя находился преимущественно среди взрослых. У нашей семье появилась новая традиция: его день рождение мы обязательно отмечали в семейном кругу. Где он — всегда маленький мальчик, любимый сынок, не стесняющийся маминых слез и папиных объятий.

Каждый год мы проходили обследования: с замиранием сердца и кровавыми лунками от ногтей на ладонях. Затем судорожно выдыхали — здоров. Наш мальчик здоров. В пять лет чуть отпустили вожжи и отдали его на плавание: постепенно, понемногу увеличивая нагрузки и давая закалку юному телу. Под чутким руководством врачей и тренера. Егор уже пять лет занимался и участвовал в юношеских первенствах Москвы.

— Мам, ну ты опять развела это мокрое дело? — сын подошел и обнял меня. Стоит ли говорить, что по росту скоро меня перегонит. Я не коротышка, но он в отца пошел! Их с Тимуром сходство с каждым годом все сильнее проступало. Вот уж точно генетические близнецы. Очень похожи, поразительно!

— Я просто тебя очень люблю, — поцеловала темные волосы. Егор рос и нежность не приветствовал. Пацан, мужик, без вот этого всего. Но мне было можно. С ним у нас особенная связь. Мой выстраданный первенец. Моя душа.

— Вон, — с улыбкой кивнул на сестру, — Есеню потискай, — и покачал головой. — Пирожное с кремом, — так он называл всю в кружеве, розовую, румяную девчонку.

Есения ехала на отце, естественно. Забралась на плечи и правила, куда на ум придет. Это папина дочка чистой воды. Дело не в том, что сам Тимур как-то разделял детей, просто я была строже. Есения проказница, а папа в принципе слишком много позволял обоим. Если Егор был уже вменяем и различал хотя бы в теории хорошо и плохо, то наша четырехлетка — маленькая катастрофа. Ей точно нужна будет жесткая рука.

— Мам, Есеню забери, мне с папой поездку на новогодние праздники обсудить нужно.

— Какую поездку? — удивленно переспросила.

— Ой, — сделал невинные глазки. — Никакую.

Егор убежал навстречу отцу с сестрой. Я отвлеклась на гостей, мысленно вспоминая следующие два года после пересадки. В то время мы приняли два важных решения. Первое, Тимур ушел из политики. Должность министра была практически его, осталось подписать указ, но одним из вечеров мы сидели вдвоем у камина, разговаривали ни о чем и обо всем, обсуждали наши планы на будущее. Тимур сказал, что не хочет больше играть с высокими ставками. Хочет больше личной свободы и времени на семью. Я готова была поддержать его в амбициозной карьере чиновника, но когда решил завязать со всем этим — вдвойне обрадовалась. Я хочу мужа рядом больше и чаще — кто меня осудит за это?!

Второе судьбоносное решение: мы захотели попробовать родить еще одного ребенка.