— Ладно, дружище, я вообще с вестями к тебе. Плохими.

Марат нахмурился, ожидал. Но вряд ли даже предположить мог, насколько в глубокой дырочке.

— Твой роман с девчонкой, я так понимаю, не закончился? Или у тебя новая шлюха?

— Камилла не шлюха, — с улыбкой поправил. Я усмехнулся. — Она моя постоянная девочка.

— О как! — удивил, да. — Ты ж собирался с ней разойтись, как жена вернется. За чем дело стало?

— А ты с какой целью интересуешься? — Марат улыбался, но в глазах сталь. Не любил, когда начинали учить. Я тоже, но иногда совет принять не зазорно.

— Давай, колись. Вас Геля видела.

— Черт! — ударил кулаком по столу. — Что именно видела?

— Достаточно, — уверенно кивнул. — Она собирается рассказать Полине.

— Что?! — со злым неверием воскликнул. — С какого перепуга?!

— С такого, что Поля ее подруга, и молчать Ангелина не собирается. Покрывать тебя не будет.

— Передай жене, что пусть не лезет в чужие дела. Ок? — Марат нервничал.

— Не ок, — парировал я. — Мне не нравится, каким тоном ты говоришь о моей жене. Если уж ты гуляешь, так гуляй так, чтобы не спалиться. Геля не может, физически не может общаться с Полиной и молчать, понимаешь? Есть люди, которым ложь и предательство поперек горла.

— Млять! Звездец! — Марат зарычал, порывисто взлохматив волосы. — Все не так просто, дружище, — и на меня взглянул обреченно. — Камилла залетела.

Да ёп! Даже я в шоке. Как Марату — представить сложно.

— Ты что, чехол на ствол надеть не мог?! А если бы домой заразу принес? Это лютый зашквар по всем фронтам, Маратик.

— Камилла не потаскуха, не принес бы, — на серьезных щах объявил. — Да капец: порвался колпак. Думали, пронесет, не пронесло.

— Аборт? — я предположил самое очевидное и разумное решение.

— Нет, — неожиданно твердо произнес Марат. — Не хочу аборт, да и грех это.

— А как же прелюбодеяние? Не грех ли? — подколол я.

— Это христианские догмы. Я мусульманин, у нас все иначе. Мне хорошо с Камиллой. Такое юное податливое разнообразие.

— Ты с Полей разводиться собрался?! — пришла моя пора удивляться. Я знал об измене Марата, но также знал, что жену любит и никому не отдаст. Он ревнивый собственник, а Полина своенравная женщина. У них вечный бой. Это не про скандалы или ссоры.

— Нет, конечно! Щаз! — Марат весь напрягся, словно у него реально жену отнять хотят. — Я хочу жить на две семьи. Пока делаю это тайно. Думаю, как Поле сказать, чтобы адекватно приняла новую реальность. Я могу себе это позволить. Это в наших традициях, и финансы мне позволяют.

— Ну ты даешь… — я реально охренел. Двоеженство — это что-то из другого мира для меня. У нас, конечно, страна многонациональная и многоконфессиональная, но в моем окружении это нонсенс.