Раньше я бы почти ничего не поняла из его напичканных медицинскими терминами речей, но теперь, спустя полтора года ухода за ребенком с врожденным пороком сердца, мне ясно каждое слово. Вот только легче от этого не становится. Наоборот – в грудь словно булыжников накидали. Так тяжело. Так горько."

"Я обессиленно прикрываю веки, борясь со своими внутренними страхами. Мне нельзя поддаваться панике. Я должна быть сильной и сохранять позитивный настрой. Не ради себя – ради сына.

Неожиданно мою руку, лежащую на столе, накрывает большая горчая ладонь. А следом я слышу тихий и непривычно мягкий голос Виталия:

– Лин, мне очень жаль, что приходится вываливать на тебя столь неприятные новости.

В данный момент он поддерживает меня не просто как кардиолог моего сына, но и как мужчина, с которым нас связывают пока не слишком тесные, но все равно теплые отношения.

– Ничего, – тихонько мотаю головой. – Ты врач. И ты знаешь, как правильно. Я готова пойти на что угодно, лишь бы в конечном итоге это помогло Дане стать здоровым.

– Операция поможет, – говорит Виталий, осторожно перебирая мои пальцы своими. – Главное – найти подходящего хирурга.

До меня только сейчас доходит истинная суть проблемы: основная сложность вовсе не в том, чтобы провести операцию, а в том, чтобы отыскать хирурга, который за нее возьмется.

– Какова вероятность, что мы его найдем? – вскидываю взгляд на Виталия.

Он молчит. И это молчание мне совсем не нравится. Оно красноречиво говорит о том, что ситуация не решится по щелчку пальцев.

– Вероятность есть, – наконец произносит Светлаков. – Но загвоздка в том, что кардиохирурги настолько высокого уровня загружены на годы вперед. Пока дойдет наша очередь, мы можем упустить благоприятный шанс избавиться от диагноза без каких-либо последствий.

– А если попробовать попасть без очереди? За деньги?

Мужчина сосредотачивает на мне взгляд и невесело усмехается:

– Операция на открытом сердце – услуга не из дешевых, Лина. Тем более, как я сказал, дефект у Дани нетипичный. Это ведет к удорожанию.

Я потрясенно моргаю, пытаюсь осознать все, что только что услышала.

– Что же это получается? – хрипло уточняю я. – Моему сыну нужна операция, тянуть с которой мы не можем и денег на которую у меня нет? Какая-то неразрешимая дилемма, не находишь?

Изо рта вырывается истеричный смешок. Я настолько подавлена происходящим, что нервная система начинает шалить.

– Успокойся, Лина…

Виталий пытается снова поймать мою руку, но я не в силах больше сидеть на месте вскакиваю со стула и принимаюсь расхаживать из угла в угол.

– Нет, ты не понимаешь, – взволнованно говорю я.