– Располагайся, скоро буду, — произнёс Никита, положил вещи на широкую скамейку и резко вышел."

"Две пары детских глаз уставились на меня. Девочка жалась к брату, тот смотрел настороженно.

– Привет. Будем знакомиться? Меня зовут Виктория, можно Вика, тётя Вика, я ваша временная няня. А вас как зовут?

Молчание затянулось, думала, что не ответят.

– Меня Андрей, сестру Лена, – шмыгнул носом мальчик.

– Леночка, – тихо добавила девочка.

– Андрей и Леночка, прекрасные имена. Показывайте дом, где можно вещи положить, где я жить буду?

– А что показывать, вот комната отца, — он ткнул в проём, завешанный шторкой, — тут кухня, — он указал на печь, — там подпол, – палец опустился вниз. – А там мы с сестрой спим, – он приоткрыл дверь в небольшую комнатку.

– Негусто, – осматриваясь, прошла вперёд. – Буду спать с вами.

– Где? У нас сестрой узкая кровать, – недовольно произнёс мальчик.

– Значит, на полу, – вздохнула в ответ.

Убрав вещи в детскую комнату, вернулась на кухню. Воду, значит, поставить на огонь? А где огонь, вода? Печь никогда не топила.

– Андрей, печь топить умеешь? – поинтересовалась у мальчика.

– Умею, а вам зачем?

– Так твой отец попросил чай поставить.

– Так кто летом печь в доме топит, во двор пойдёмте, там затопим. Только воды нет, – выходя, сообщил мальчик.

– И где вода? Колодец?

– Нет, – он мотнул головой. – На речку нужно идти.

– Далеко? – мне сейчас только вёдра с водой нести, себя еле держу после трёхдневного заключения. Помыться бы и раны осмотреть.

– Я сбегаю, вскоре вернусь, вы только за Леночкой следите и огонь в печке разожгите, спички дома на полке, дрова вот, – он ткнул пальцем на самодельную мазаную глиной плиту и, схватив небольшое ведро, убежал.

– Братец, а как же я? – всхлипнула девочка, сев на чурбан возле дверей. – Он сейчас на речке камушки будет кидать, а я тут сидеть, – пожаловалась мне малышка.

– Мне бы твои проблемы, – пробурчала под нос, пытаясь запихать дрова в печку. Набивать не стала, сейчас главное, чтобы разгорелось.

Мне не с первого раза, но удалось поджечь тонкий кусок коры, а уж от неё разожгла и дрова.

Вода на первый взгляд казалась чистой, привередничать не стала, налила в кастрюлю и поставила на огонь.

К моменту закипания воды вернулся хозяин, в руках он держал небольшой туесок, в котором была горячая каша.

– Опять пшённая, солёная, – протянул мальчик, открывая крышку.

На столе, кроме каши и чая, ничего не было. Желудок урчал и требовал чего-то более существенного, чем тарелка солёной каши, которую я чуть ли не силой пропихивала в себя.

Поговорить с Никитой не удалось, поев, он тут же ушёл обрабатывать какое-то там поле, то ли повинность, то ли своё.