— Что случилось?

— Опять Петька влип куда-то.

— Часто влипает?

— Очень, — вздыхаю тоскливо. — Вообще не понимаю, что с ним. Нормальный ребенок был, а это прямо с ума сходит. То с одним дерется, то с другим.

Вечно куда-то вляпывается. Хотя что говорить, я тоже в его возрасте могла подраться. Мама за голову хваталась, сравнивая меня со всегда спокойной и уравновешенной Олей. «Бешеные» гены, похоже, достались нам с ним одни и те же.

— Пубертат скоро, это нормально. Установление личных границ и формирование себя, как личности. Пацан растет, что ты хочешь, Алисён.

— Чтобы я за него не волновалась.

— Драться просто надо правильно. Чтобы и самому не пострадать и другому ощутимый ущерб не нанести.

Наверное, так и есть. Но я бы предпочла, чтобы он не дрался вообще.

Когда я приезжаю, Петька встает раньше, чем я успеваю дойти до скамейки в зале. Схватив свой рюкзак, гневно топает в мою сторону.

— Привет, — взволнованно осматриваю его, а когда хочу обнять, брат проходит мимо, — Эй, не надо на мне свою злость срывать.

— Хочу и срываю.

Выходит на улицу и собирается направиться в сторону остановки, но я хватаю его за рюкзак.

— Нам сюда, — подталкиваю к мерседесу.

Если он и удивляется, то не демонстрирует этого.

Открыв ему дверь, пропускаю внутрь и ныряю следом на заднее сиденье. Не могу оставить его одного в таком состоянии.

— Петь, это Саша. Ты можешь помнить его, вы пару раз виделись. — Петя неопределенно ведет плечами, — Саш, это Петя, мой ураган Петрина, младший брат и заноза в одном месте, — намеренно дразню его, вызывая на привычные эмоции, но Петька не ведется.

Хмуро встречается с Сашей взглядами.

— Драсти.

— Здоров, — поворачивается к нему Саша и тянет руку для рукопожатия. Брат с секунду поразмыслив, неохотно жмет. — Как дела?

— Нормально.

Когда мы трогаемся, сажусь поближе. Хочется обнять его крепко-крепко и растопить этот слой недоступности. Он похож сейчас на ежонка, свернувшегося в клубок и угрожающе выставившего невидимые иголки.

Вот и как к нему пробиться?

— Расскажешь из-за чего подрался?

— Нет, — утыкается носом в окно.

Я вздыхаю.

— Из-за того мальчишки снова? Как его? Егор?

— Он не мальчишка. Он еблан.

— Петь, — возмущенно округляю глаза, — ты где слов таких набрался?

— Ой, как будто ты такими не выражаешься?

— Не выражаюсь.

— Потому что так и есть, — ворчит недовольно, — Он вечно подножки мне ставит в игре. Обзывает доходягой и безногим.

— Чего? — теперь уже мне хочется назвать этого мальчишку ебланом. Взорвавшись всеми красками праведного гнева, поворачиваюсь к брату, — Так, мы едем обратно и будем разбираться.

— Нет. — враждебно оборачивается, — Тогда будет выглядеть, что я настучал.