Я не могла признаться в том, что ношу под сердцем ребенка мужчины, даже имени которого я не знаю. Для папеньки это стало бы слишком большим потрясением. Подобный разговор не принес бы пользы никому – ни мне, ни папеньке, ни малышу. А уж покойному герцогу теперь и вовсе было всё равно. Всё случилось так, как случилось, и что бы я сейчас ни говорила, прошлое было не изменить.

Чувствовала ли я свою вину перед де Трези из-за того, что ребенок другого мужчины мог получить его имя и титул? Нет, не чувствовала. Герцог вызывал у меня такое омерзение, что я была рада получить от него хоть что-то хорошее.

Столь ненавистный мне прежде брак теперь мог принести большую пользу. Не случись этого замужества, мой малыш обзавелся бы клеймом незаконнорожденного.

Возможно, если бы у герцога был младший брат или рожденный вне брака сын, которых я своим молчанием лишала бы титула, меня бы и мучила совесть. Но близких родственников у него не было. Его троюродная сестра даже не носила фамилию де Трези, и ее сын вряд ли всерьез рассчитывал когда-нибудь стать герцогом. К тому же, если бы мой покойный супруг испытывал к сестре и племяннику теплые чувства, он, как минимум, привечал бы их в замке.

Но чтобы окончательно договориться с собственной совестью, я написала месье Шампаню, прося его разыскать дальних родственников герцога, не привлекая к этому внимания. Если они до сих пор нуждаются, возможно, я сумею им хоть как-то помочь.

Весть о моем интересном положении облетела замок быстро, и уже на следующий день я услышала, как месье Ксавье говорил нашей кухарке Беренис, как он будет рад, если «у герцогини родится мальчик».

– Замок нуждается в настоящем хозяине, в де Трези, а не в каких-то дальних побирушках.

Я усмехнулась – знали бы они правду! Но этой правды не узнает никто и никогда. Я поклялась себе в этом.

Если родится мальчик, я научу его всему, что знаю сама, и сделаю из него настоящего дворянина и рачительного хозяина герцогства. Я буду трудиться с утра и до поздней ночи, чтобы ни он, ни те, кто находятся рядом, ни в чём не знали нужды. А если родится девочка, я вернусь с ней в свой родной дом, и думаю, она там тоже будет счастлива – как когда-то там была счастлива я.

Почти целую неделю я изучаю книги доходов и расходов герцогства за прошлые годы.

Признаться, велись они довольно небрежно, и де Трези, по заверению месье Ксавье, большого интереса к ним не проявлял.

При жизни отца его светлости герцогство хоть и не процветало, но и не испытывало недостатка средств – тот герцог не имел склонности к столичным развлечениям и жил весьма скромно. Доход он получал в виде налогов от крестьян, торговцев и ремесленников, ему же полностью принадлежала льняная мануфактура, продукции которой хватало и для собственных нужд, и для продажи.