– Остановитесь, сударь! – за ним бежали королевские слуги, но он упрямо шел вперед.

Я взглянула на его величество и удивилась тому испугу, что отразился у него на лице.

– Кто посмел пустить его во дворец? – прошипел король.

Я услышала, как кто-то из придворных с восторженным придыханием произнес:

– Но ведь это же Леонард Дюплесси!

Я не сразу вспомнила, кто это такой, и только когда вскрикнула королева Лилиан, поняла, что речь шла о герое Пятилетней войны. Герое, который был сослан на задворки Эльзарии за то, что посмел возжелать королевскую дочь.

– Ваше величество! – герцог Дюплесси остановился на почтительном расстоянии и отвесил предписанный этикетом поклон.

– Простите за то, что посмел явиться на праздник без приглашения, но я давно и безуспешно добивался вашей аудиенции, а дело, по которому я прибыл в столицу, не терпит отлагательств.

Он не смотрел ни на кого, кроме короля – даже на ее величество. То ли он на самом деле не заметил Лилиан, то ли предпочел сделать вид, что не заметил.

– Хорошо, ваша светлость, – процедил король, – я с вами поговорю сегодня же. Но, разумеется, не здесь.

Давайте дадим детям возможность повеселиться. Я приму вас вечером. Скажем, в восемь часов.

Хмурый вид короля не сулил герцогу ничего хорошего, и я была почти уверена, что его величество забудет о назначенной аудиенции сразу же, как только герцог покинет сад. И я не очень понимала причины столь вопиющего нарушения приличий генералом Дюплесси.

Он уже находился в столице – а ведь королева говорила, что ему нужно было всего лишь повидать больную мать. Не мог же он рассчитывать на то, что кто-то во дворце (особенно сам король!) принесет ему извинения за то, что он столько лет вынужден был прозябать в гарнизоне на границе Эльзарии? И уж тем более он не мог надеяться, что королеве Лилиан позволят обменяться с ним хотя бы парой слов.

– Простите, ваше величество, но я вынужден настаивать на разговоре прямо сейчас!

Похоже, генерал знал короля ничуть не хуже, чем я.

– Одумайтесь, ваша светлость! – угрожающе прошипел его величество. – Ваше поведение недопустимо. Но я готов объяснить его той дальней дорогой, что вам пришлось проделать до Луизаны. Отправляйтесь домой и хорошенько выспитесь.

Гости напряженно молчали, как и я, не понимая, что происходит. Я снова посмотрела на королеву – на ее бледных щеках играл лихорадочный румянец. Она смотрела на Дюплесси, не отрываясь, но не делала ни малейшей попытки вмешаться в разговор. Впрочем, зная ее характер, я и не ждала от нее ничего подобного."

"– Ваше величество, этот разговор не займет много времени, – генерал едва заметно пошатнулся. Видно было, что он измучен и устал. – И я буду говорить не о себе.