Когда богатый римлянин приказал своему рабу гладиатору заняться любовью с женой друга. И оба не могли отказаться. Но хуже всего, что их и так влекло друг к другу.

В нашей ситуации лучшее всего было то, что Камиль ничего не вспомнит.

Потому что Алескеров не просто так надел халат на голое тело. Потому что всё, что бы ни делал со мной Кам, мне всё равно понравится. Он — мой бог! Но это буду знать только я.

— Я буду думать о тебе, — шепчу я Алескерову, идя к огромной кровати.

Стальной шёлк простыней. Белые полупрозрачные занавески балдахина.

И как бы я ни выгибалась в умелых руках того, кто уже прочто занял своё место не только в постели, но и в моём сердце, мои глаза неотступно следят за тем, кто делает вид, что хотел бы остаться только зрителем.

Но если он даже этого хотел, я ему не позволю. Теперь это моя игра. Я буду стонать так, что он не выдержит. Я точно знаю, что не выдержит.

Возьми меня! Почувствуй, каково это — иметь то, что никогда не будет твоим. Я хочу, чтобы ты не просто никогда не забыл. Чтобы ты сдыхал, но помнил это.

Я с вожделением облизываю губы, глядя прямо на него. Закусываю нижнюю.

И стойкая выпуклость под тонким шёлком говорит мне о том, что момент настал.

— Прогони его. Давай останемся вдвоём, — шепчу я, когда он накрывает меня своим телом и разводит в стороны ноги.

Я судорожно глотаю воздух, ощутив его в себе.

— Моя, — едва слышно выдыхает он. — Миг, за который я отдал бы полжизни.

Я подаюсь ему навстречу. Сжимаю в себе. Я знаю, он смотрит. Видит, как я корчусь. Как запрокинув голову, ловлю его толчки.

Но он тоже не прост. Он сводит меня с ума тем, что это комментирует.

Да, я девочка. Я люблю ушами. И мне нравится, когда меня называют маленькой и плохой.

— Ты очень, очень плохая девочка. Знала бы ты, как я тобой бредил, грезил, болел. Как о тебе мечтал. Как тебя за это ненавидел.

Мои ногти впиваются в его спину. Он садится, подхватив меня под лопатки. И теперь в этом переплетении ног, рук, тел на каждый толчок я скольжу сосками по его груди, я вжимаюсь клитором в его жёсткий лобок, я чувствую, как давит на попку его требовательный палец. А его член, наверное, ткнулся куда-то в пресловутую точку «джи» — такое блаженное предвкушение разливается по всему телу. Во мне просто не осталось мест, из которых каждое по отдельности могло бы заставить меня взвыть от восторга. Но когда всё это вместе…

— Только не молчи, — умоляю я его, когда он подхватывает меня за шею. Когда вталкивает в рот большой палец. Кто бы мог подумать, что он достанет меня именно этим — своим вкрадчивым голосом. Что я с чувством отдамся именно ему, бархатному тембру, прошептавшему:

— Приятно было видеть, что ты действительно хочешь меня. Но ты сильно ошиблась, если думала, что меня обманешь.