— А ты хочешь остаться? — продолжаю я эту игру в вопросы без ответов.

— Я сделаю как ты скажешь.

— Всё, что угодно? — усмехаюсь я.

— Ради тебя — да, — и не думает улыбаться он, поедая меня своим бесноватым чёрным взглядом.

И это ещё одна вещь, которую я в нём заметила: он почти не улыбается. Постоянно собран, постоянно напряжён. И слишком серьёзно относится ко всему, что я говорю.

— И тебе никуда не надо?

Он игнорирует намёк, что Ренат Алескеров его поди заждался. Но не остаётся в долгу. А, может, это я слишком болезненно реагирую на его невинный вопрос:

— Это квартира твоего жениха?

Настроение моментально портится.

— Так, — сползаю я, а точнее соскальзываю с него в сторону. — Давай так. Мы говорим о чём угодно, только не о нём.

И я постараюсь смириться с тем фактом, что, трахая меня, ты трахаешь и его.

И с тем, что финальную точку в наших отношениях с Верейским я поставила, сама того не подозревая, в тот момент, когда вжала педаль газа в пол и направила свой Рэндж Ровер в стену. Вот такая жирная вышла точка. А скорее клякса. Небрежная. Эмоциональная. Неосознанная. А потом появился Алескеров и всё полетело коту под хвост. Хотя… кому я вру. Мне давно уже нужно было Верейского отпустить. Просто перестать держать. Разжать руки и всё, этого было бы достаточно. Потому что наши отношения давно уже держатся на моём голом энтузиазме. Ему всё равно.

И по факту я ему, конечно, изменила. Но, по сути — нет. Не прыгала из его койки в чужую и обратно, как мандавошка, что было бы куда хуже. Я просто сменила полового партнёра. Технически. Как бы сухо и гнусно одновременно это ни звучало.

Как говорит, моя подруга: «Не то, чтобы по вкусу вкусно, но по сути вкусно!»

Кстати, о подруге. Я подняла глаза на часы, натягивая халат.

— Тебе пора, — небрежно бросила через плечо, направляясь в ванну.

И то с какой военной скоростью, как солдат, Камиль молча поднялся и начал одеваться, неожиданно полоснуло. И обожгло не презрением, что он так легко послушался, а какой-то теплотой, вдруг обнажившей его внутреннюю мягкость, чувственность, зависимость.

— Камиль, — обернулась я. — Не бросай меня.

Он замер, бросив застёгивать брюки.

Иисус, Мария, Иосиф!

На нём нет рубашки. И его телом можно было самого Микеланджело посрамить. Он самый красивый мужик из всех, что я видела без трусов в своей жизни.

И мысль, что могу видеть каждый день, мне неожиданно понравилась.

— Я вернусь, когда закончатся ваши посиделки, — опустил он голову, подхватил с пола рубашку. И быстрее, чем я успела спросить: «Как ты узнаешь, что они закончились?» ушёл.

Но, закрывая за ним дверь, уже знала ответ: он будет ждать во дворе. Сколько потребуется. Хоть до утра. Как верный страж прекрасной принцессы, даже не подозревая какое чудовище на самом деле бережёт.

Глава 12.