— Понятно, дело не в детской обиде, — заходила я по кабинету Аверина, мысленно ища причину его нелепого поступка, и, не найдя ответа, снова обратилась к нему: — Тогда в чём?

— Придёт время — скажу.

Посмотрела на него, тяжело вздохнула, поняв, что из него правды не вытянешь.

— Слушайте, мы с вами взрослые люди и прекрасно понимаем, что условия, указанные в этом документе, мягко сказать, странные. Вы — мужчина привлекательной наружности, уверена, без проблем найдётся женщина, которая выполнить всё и бесплатно. Зачем тратить деньги и время на женщину, которая вас не желает? Даже за полмиллиона, которые сегодня мне перевели. Давайте договоримся: я вам возвращаю деньги, и мы мирно расходимся, о нашем пикантном разговоре никто не узнает.

— Нет, — сказал, как отрезал.

— А если сто тысяч сверху в качестве отступных накину?

— Нет.

Вот же упрямый!

— Ну вы и крохобор! — возмутилась я. — Ладно, давайте сто пятьдесят, и по рукам.

— И это меня не устроит, — упёрся он.

— Хорошо, озвучьте, что вас устроит, — я едва сдерживала шипение.

— Ты — подо мной, — не отрывая от меня сканирующего взгляда, объявил он, я аж дар речи потеряла, — для начала. И то не факт. — От его совсем не целомудренного предложения моё лицо обдало жаром, когда я представила эту картину. — Радость моя, а ты, оказывается, смущаться умеешь, — ехидно подколол он.

— Нет, это я от злости, так что давайте отбросим мои физиологические особенности и перейдём к делу. Как я поняла, один раз под вами — и мы в расчёте. Так? — начала я, ведь он не сказал заняться сексом, а полежать под ним минут пять я вполне могу — в одежде, разумеется. А что, это вариант! Он сказал, я сделала. А если возмутится, то извините, нужно чётко озвучивать свои пожелания. Условия сделки требует точности — это я как специалист коммерческого отдела говорю. Смотрю на него и понимаю, что даже полежать под ним — это слишком! Бредовая идея. — Нет, этот вариант отпадает.

— А что так? — спрашивает он ехидным голосом.

— Слушайте, у меня от вашего договора слегка разум помутился, вот и несу чёрт знает что. Какой договор, такие и предложения, — отвечая, я отворачиваюсь от виновника моего психического расстройства и вновь смотрю в документ, усиленно ища лазейки. — Дурдом! — вновь не сдержала я эмоции.

— Согласен, документ не совсем обычный, но какая работница, таков и документ.

А вот это уже оскорбление в прямом смысле слова! Всё, джигит держи удар. Дал добро говорить, что вздумается — готовься к нервному срыву! Ты после моего монолога сам от меня дёру дашь. Каков гад…

— Так, может, ну его — этот договор, а? — дала ему последний шанс на спасение.

— Радость моя…

После слова «радость» мой глаз вновь предательски дёрнулся.