Она меня не разочаровала, было видно, что она излучает любовь к своей девочке, от стервы и следа не осталось, я увидел пусть не скромную русалку, но женщину, которая трепетно и нежно любит своё дитя. А значит, стерва — это просто защитная маска для других. Ну что ж, придётся ей с ней расстаться, скоро она ей не понадобится. Отныне защищать её буду я. Или я опять ошибаюсь?

* * *— Утром следующего дня вся наша неразлучная четвёрка была у меня в офисе — мы собрались, чтобы уточнить наши действия: Глеб выяснил, что на Лизу планируется нападение.

— На, будущий папаша, — протянул листок с заключением о моём отцовстве, — в суд когда пойдёшь? — не скрывая неудовольствия, начал Кирилл.

— Надеюсь, это не понадобится, — начал я.

— Так какого… я юлой крутился, тебе документы подделывал! — взорвался он.

— Это своего рода подстраховка, — ответил за меня Артур.

— Больные, причём оба, — раздражённо вынес он вердикт, садясь в кресло.

— И не говори. Видел, какие они договора своим девчонкам подсунули? — присоединился к нему Глеб.

— Имел возможность ознакомиться с «гениальными» документами, составленными ревнивыми параноиками. Вот что из нормальных мужиков лю… — начал он, но увидел мой предостерегающий взгляд и замолчал. — Ну, ты понял, что я хотел сказать, — посмотрел он на Кирилла.

— Вот как своих встретите, посмотрим на вас, — не остался в долгу Артур.

— Ну, уж точно такие договора подсовывать не будем, — начал Кирилл.

— И мозги не растерям, — вторил ему Глеб.

— Мои мозги на месте, — процедил я зло.

— На месте говоришь? Зашибись! — всплеснул друг руками. — Она такое сделала, а ты по ней сходишь до сих пор с ума! Или ты думал, я не вспомню твою русалку, когда наводить справки о ней буду? И ещё ты, кажется, забыл, что она не русских считает вторым сортом, на дух не переносит? Или мне вновь озвучить её милую беседу с её бывшей подругой? Марат, где твоя гордость, чёрт возьми! — взорвался Глеб.

— Довольно! — со всей силой ударил кулаком по столу. — Запомни, Глеб, — процедил я, — если я её выбрал, для меня она лучше всех, и не смей оскорблять её ни словом, ни взглядом — со своей женщиной я разберусь сам. И решать только мне, хорошая она или нет. Свою заведи и вешай на неё ярлыки.

— Да не кипятись, я же переживаю за тебя, — начал он примирительно.

— Я не прошу за меня переживать, — сбавил я обороты.

— Так, я не понял, что случилось четыре года назад? — растерянно поинтересовался Кирилл.

— Сердце она ему вырвала, — процедил Глеб и осуждающе посмотрел на меня.

— Как вырвала, так и вернёт, — встал на мою сторону Аверин, — вам не понять, но когда встретите свою единственную, сами готовы будете на многое пойти. Так что осуждению тут нет место.