Ну а как тут не впасть в истерику, а? — Что значит «любые контрацептивы под запретом»! Я в суррогатные матери не нанималась!

— Читай, — перебил он меня холодным тоном, посмотрел на дисплей вибрирующего смартфона — явно пришло сообщение. Коварно усмехнувшись, Калагов перевёл взгляд на меня.

Вздрогнув от него, я опустила глаза и продолжила читать: оказывается, мне и с мужчинами теперь общение под запретом, но этот пункт мня не волновал, я и сама не стремлюсь. Секс меня вообще не интересовал никогда, недаром мой муж перед уходом сказал, что я — фригидная ледышка, не то, что моя подруга. Больно было, словно нож в сердце воткнул. Хотя бытует мнение, что женщина бывает холодна, если мужчина неумелый, но не могу судить — с другими не была близка. Но с тех пор стараюсь избегать мужчин, боюсь услышать нечто подобное от другого. Да и не только это, просто боюсь вновь обжечься.

Благо, первое время после расставания с мужем беременность отпугивала мужчин, но стоило выйти на работу, началось… Только поэтому я изображала якобы слепую любовь к Аверину — мужики видели объект моих грёз и понимали, что им ничего не светит. Всё было прекрасно, пока не донесли, что у нашего босса новая секретарша, и я решила пойти посмотреть, кто она. Увидев Лизу, мой разум словно помутился — она напомнила меня ещё до того, как я стала дрянью. Не знаю, что на меня нашло, но я захотела спасти её от своей участи — уверена, её сердечко не устоит перед таким импозантным мужчиной, как Аверин. А он совратит её — уверена, такую хорошую, чистую девочку, он вряд ли пропустит — а когда добьётся — бросит, и на одного светлого человечка станет меньше. Пусть лучше уволят её, и она найдёт более безопасную для своего душевного спокойствия работу. Не каждый может с достоинством пережить предательство. Я не смогла.

— Знаете что, Марат Рустамович, — цежу сквозь зубы и поднимаю взгляд на мужчину, — по-моему, эту писульку вы составляли, не пользуясь органом для этого предназначенным, а именно мозгами, судя по написанному… — медленно мну листок, — вы думали… кх… другим органом, который, кстати, для этого не предназначен, — показала глазами в область ширинки, вновь подняла взгляд: — Посему читать записки сумасшедшего я не намеренна, уж тем более изучать тщательным образом. Извините, но душевное равновесие мне дорого. Посему считаю, что место этому «шедевру» здесь, — медленно подхожу к урне для мусора и, бросая туда скомканный лист бумаги, разворачиваюсь к несостоявшемуся боссу, продолжаю: — Простите, что не смогла оценить ваш фундаментальный труд, и за отказ работать на «почётной» должности вашей персональной шлюхи. Но по мне полы мыть предпочтительней, чем делать то, что там написано.

— Смелая? — как ни в чём не бывало интересуется он.

— Нет, злая.