Потом боялась рассердить мужа, а после рождения Алисы как-то не до себя было, я была главой семьи, и все заботы о нашем с дочкой благополучии лежали на мне. А с появлением Марата я осознала, что теперь о нас есть кому заботиться, а значит, я могу немного пошалить. Имею право хоть немного расслабиться и повеселится? Сколько можно жить в страхе и с оглядкой на чужое мнение? Надоело! Да и видеть Марата растерянным — дорогого стоит.

* * *Смотрел на Юлю и понимал — голову мне морочит. Остался вопрос, по какой причине она это делает? В лоб не спросишь — будет отнекиваться до последнего, не вытрясать же из неё правду.

Но когда она вошла в раж и начала меня обвинять в том, что я жениться на ней не хочу, убедился, что прав в своих подозрениях. И всё же решил воспользоваться случаем и подыграть ей. Даже больше скажу — я извлеку выгоду из её оплошности, впрочем, как всегда в таких случаях. Любимая, не с тем ты игры затеяла. Теперь, моя хорошая, я миндальничать не буду, хочешь замуж — не вопрос. И всё же отчего она так упорно пытается меня отвлечь?

— Юля, только дату назови… — перешёл я в наступление.

Та поняла, что от неё требуют конкретики, застыла на несколько секунд, пытаясь сообразить, что делать.

Не ожидала, милая?

— А… поухаживать? — немного растерянным голосом произнесла она.

М-да… женщины, когда их загоняют в угол, становятся либо агрессивными, либо враз глупеют. О каком она говорит ухаживании после всего того, что между нами было? Ладно, буду выручать свою русалку. Судя по выражению её лица, она и сама понимает, что сморозила глупость. Бедная, переживает из-за своей оплошности. Ну как своей любимой не помочь?

— А давай так — мы с тобой женимся, и я за тобой буду всю жизнь ухаживать?

Юля немного воспряла духом, затем вновь нахмурилась.

Это говорило о том, что у неё идёт сложный мыслительный процесс. Обожаю наблюдать за сменой эмоций на её лице, живость и непосредственность подкупают. И самое главное, от той стервы, которую я наблюдал в кабинете у Аверина, не осталось и следа. Интересно, она сама-то заметила, какие с ней произошли перемены? Мне безумно хотелось заключить ее в объятья и никогда не выпускать, но я сдерживал сей порыв — не время.

— Красиво? — как-то ехидно поинтересовалась она.

Погорячился я с выводами, что от былой стервы не осталось и следа, прижилась-таки вредная черта.

Ну да ладно, я её любую люблю. Ты посмотри на неё! Смотрит так выжидающе, наверное, надеется, что я спасую. Знает же, что я всякие глупости делать не люблю. Одно дело любить, оберегать, обеспечивать — я считаю это нормой, но вот ухаживать, да ещё и красиво… Да ещё так ехидно спросила. Зараза! Но раз пообещал — сделаю. Вот тут моя золотая, ты просчиталась, я буду баловать тебя всю жизнь, и если хочется красивого ухаживания — не вопрос.