– И ты считаешь, что это повод её преследовать? Это повод отправлять тебя следить за мной? Повод насылать смерчи на корабль, на котором нахожусь я? Повод красть моего сына и убивать меня с Роном?

– Что? Какого сына?

Смотрю в потрясённые, ничего не понимающие глаза Дэнира. Гаргулья задница. Я же сейчас выпалила всё как на духу. Точнее, почти всё. Но, может, это и к лучшему?

Коротко рассказываю Дэну, как меня забросило обратно в прошлое, умалчиваю только о том, что перемещения во времени могут быть управляемыми. Пусть считает, что это случилось по воле драконьих богов.

– У тебя есть сын? – Почему-то эта мысль потрясла Дэна больше всего.

– Был, – коротко напоминаю я. – У нас с Роном был сын до вмешательства твоего отца. И я подозреваю, что и в моей матери, и во мне, и в нашем с Роном ребёнке лорда Микеля интересовала именно моя многостихийность.

Некоторое время мы молчим. Пытаюсь справиться с той бурей чувств, которую всколыхнуло воспоминание о том страшном дне. Ярость немного утихла, оживив боль. Смаргиваю подступившие к глазам слёзы. Сглатываю. И нахожу в себе силы продолжить:

– Я уверена, Дэн, что топить корабль лорд не планировал. Он делает всё, чтобы у меня открылись остальные стихии. Создаёт опасные ситуации. А вот зачем ему это, надеюсь, ты скажешь.

Сейчас Дэнир выглядит сломленным. Плечи опущены. Он трёт виски и морщится, словно от головной боли.

– Я знаю только то, – его голос звучит бесцветно, – что маги с большим количеством стихий представляют ценность для любого государства. А твоё окружение сплошь состоит сейчас из чужеземцев. Сам ректор – драгонвэлец, капитан и его жена – подданные Айсгарда. Только магистр Ферон – аэртанец, да и то не так уж он привязан к родной земле. Отец… лорд Микель сказал, что нельзя допустить, чтобы твой дар заполучили правители других стран.

– Я могла бы в это поверить, если бы не помнила того будущего, в котором он нас убил, – с горечью говорю я. – Это не было сделано во имя и на благо Аэртании. У твоего отца личные цели.

Покидаю каюту, чувствуя, что легче после откровенной беседы с Дэном не стало. Сердце неспокойно. В каком состоянии сейчас должен быть Дэнир? Ведь, скорее всего, он боготворил своего отца. Может, и не стоило говорить всего?

– Рон, – отвечаю я на вопросительный взгляд мужа, когда мы выходим на палубу. – Я сглупила. Не удержалась и откровенно высказала Дэниру то, что хотела бы высказать его отцу.

– А именно?

– Когда он начал выгораживать лорда Микеля и обвинять мою мать едва ли не в предательстве Аэртании, я сгоряча проговорилась о временном прыжке. Нет, про магию Хроноса я ничего не сказала. Только то, как лорд Микель нас убил и что Боги вернули нас во времени на пять лет назад… и про Арви. Он ведь теперь может всё рассказать своему отцу.