– Вы говорили, что в дневнике упоминается зеленая комната?

– Я была не совсем уверена в назначении комнаты. Это могла быть гостиная или кабинет, но Изабелла упомянула небольшое круглое окно.

– Это кабинет баронессы на втором этаже рядом со спальней.

– Да, похоже. Во всяком случае, в этом есть смысл. Особенно если она хотела скрыть это от своего мужа. Она пишет, что он никогда не поднимался в ее комнаты.

– Мы пойдем по парадной лестнице, – тихо сказал Гарет. – Там нас никто не услышит. Слуги живут в другой части дома.

Они стали красться по дому. Как и предполагал Гарет, все было тихо.

Барон жил один, и когда он выезжал в свет, слуги рано ложились спать.

Кроме одного. Гарет внезапно остановился, чтобы оценить ситуацию. Дворецкий наверняка не спит. Он никогда не ложился до того, как лорд Сент-Клер возвращался домой, чтобы помочь ему раздеться.

– Сюда, – прошептал Гарет, меняя маршрут. Они по-прежнему будут подниматься по парадной лестнице, но пойдут кружным путем, чтобы попасть на нее.

Через минуту они уже были на лестнице. Гарет прижимал Гиацинту к стене, потому что в середине лестница всегда скрипела.

У барона вряд ли появились деньги, чтобы починить ступени.

Наверху Гарет повел Гиацинту в кабинет баронессы. Это была забавная маленькая комнатка, квадратная, с одним окном и тремя дверями – одна вела в коридор, вторая – в спальню баронессы, а третья – в гардеробную, часто использовавшуюся в качестве кладовки.

Когда они вошли в кабинет, Гарет осторожно закрыл за собой дверь. Ручка повернулась без звука, и Гарет облегченно вздохнул.

– Перескажите мне точно, что она писала, – сказал он, немного раздвигая шторы, чтобы впустить лунный свет.

– Она написала, что они были в armadio. Видимо, это значит кабинет, а может быть, комод с ящиками. Или... – Ее взгляд упал на узкую, но высокую горку. Она имела треугольную форму и стояла в дальнем углу. Выполненная из темного дерева, она стояла на высоких, изогнутых ножках, так что между полом и дном оставалось пространство примерно в два фута. – Это здесь, – возбужденно прошептала Гиацинта.

Гарет еще не успел сдвинуться с места, а Гиацинта уже была у горки, выдвинула один из ящиков и начала в нем рыться.

– Пусто, – нахмурилась она.

Наклонившись, она выдвинула нижний ящик. Он тоже был пуст. – Как вы думаете, кто-нибудь убрал отсюда ее вещи после того, как она умерла?

– Понятия не имею.

Гиацинта стояла, уперев руки в бока, и оглядывала кабинет.

– Не могу себе представить, что еще... – Она замолчала и провела рукой по декоративной резьбе у верхнего края.

– Может, в письменном столе? – предположил Гарет. Но Гиацинта покачала головой.

– Она не стала бы называть письменный стол armadio. Письменный стол по-итальянски scrivania.