Когда узнал, что тот, с кем он на рыбалке выпивал, из милиции оказался.

— Вот как? А испугался почему?

— Представляешь? Старик думал, что я его пришел арестовывать за браконьерство и кражу ульев.

— Хороший он мужик, Серега. На фига его так пугать-то?

— Да я что? Он сам себе надумал. Стал тараторить, что рыбу не он глушил, а только места людям показывал. Я, конечно, развеял его тревогу. Сказал, что нам его ульи и прочие собачьи будки вообще до лампочки. А вот про пропавшего друга Хирурга он ничего не знает.

— Или не хочет говорить, — задумчиво пробормотал я, глядя, как Серега кладет еще один кусок рафинада в чай. — У тебя ничего не слипнется?

— Тебе что, командир? Сахара жалко?

Я со вздохом посмотрел на белую коробочку с синей надписью: «Рафинад быстрорастворимый».

Раньше мне такой пайки на месяц хватало, но с приходом в мою «банду» Вахрамеева, кубики заканчивались меньше, чем за неделю.

— Да бери уже, забирай последнее.

— Не жмись, командир. Завтра тебе куплю песка. Этот кубиками несладкий какой-то.

Я только рукой махнул. Надо разбираться с делами, а не кубики складывать. Убийства, исчезновения, пожар… Если мы эту цепочку не перерубим, что будет дальше?

— Что случилось с новорожденными? — продолжил я. — Выяснили?

— Ох, точно, — хлопнул себя по лбу Вахрамеев. Совсем забыл тебе рассказать. С этим пожаром в роддоме и с бегством Хирурга совсем забыл про такую мелочь. В общем, так… Ребятишки родились у всех наших убитых женщин здоровенькие, но те от них отказались еще в самом роддоме.

— Вот как? — я удивленно застыл посреди кабинета (люблю ходить взад-вперед, когда размышляю). — Серега, и это, по-твоему, мелочь?

— Ну, я это и подозревал, — пожал плечами Вахрамеев. — Теперь они в детском доме в области. Я проверил. Все живы-здоровы.

— Интересная петрушка получается, товарищи, — сказал я и вдруг подумал, что веду себя совсем как Горохов. — Все убитые были роженицами в одном роддоме. Всех кесарил Гусев. Заметьте, такое родовспоможение вообще-то нечасто делают. Вряд ли это совпадение. И все отказались от родных новорожденных детей. Здоровых, не инвалидов. Какой из этого вывод?

— Гусев и есть наш Потрошитель? — предположил Погодин, он, наконец, вступил в нашу дискуссию, бросив рисовать «крестики-нолики» на полях «Комсомолки». — Или все-таки Березов? Он, падла, так и молчит. А ведь тоже приходил в роддом как-то и справлялся у практиканта-Берга про свою дочь."

"— Черт их разберет, — недовольно прокряхтел я и продолжил мерить кабинет шагами, благо просторы ленинской комнаты позволяли не ограничивать широту полета мыслей. — Березов, Хирург, Резникова. Кто из них причастен?

— Березов стопудово пришил адвоката Слободчука, — закивал Погодин. — Там доказуха железная.