Можете опросить персонал и завхоза нашего. Они подтвердят, что проводка периодически искрила, мы жаловались."

"— Это обязательно, — кивнул я, делая вид, что принимаю правила игры завотделения и действительно приехал разбираться с возгоранием.

Пускай думает, что я здесь из-за пожара. Бумаги, я так понял, все сгорели. А что не согрело — размыто водой. Ловко она провернула трюк с пожаром. Или кто там ей помогал? Не знаю. Хотя, может, Резникова и ни при чем. Вот только Гена ясно дал понять, кто его спалил, когда он мне нужную информацию в журнальчиках искал. А в версию с замыканием как-то слабо верится. Коротнуло в нужное время и в нужном месте — чудеса, да и только. Думаю, что кто-то спешно подчищал хвосты. Я смотрел на хмурую врачиху и пытался угадать ее мысли. Такую нахрапом не возьмешь. Тертая баба. Пальцы на правой руке желтые от крепкого курева. Из макияжа только кроваво-красный лак на хищных ногтях, да и тот облупился.

— Скажите, Тамара Павловна, вы случайно не знаете, где ваш бывший начальник? Товарищ Гусев.

— А мне-то откуда знать? — та еле заметно дернулась, но я успел это увидеть, а затем фыркнула. — Он здесь больше не работает. Михаил Петрович на заслуженном отдыхе.

Последнюю фразу врач произнесла с какой-то грустью, будто сожалела о его уходе. Хм… А я думал, она его подсиживала.

— А почему вы спрашиваете? — в ответ впилась в меня взглядом врач.

— Хотел с ним поговорить насчет проводки, — пожал я плечами. — Кому, как не бывшему руководителю, знать такие проблемы.

— А нам, значит, вы не верите, — глаза завотделения превратились в щелки.

— Мы все проверим, Тамара Павловна, не сомневайтесь. Если кто-то виноват, то будьте уверены, ответит по всей строгости советского закона.

Я внимательно следил за реакцией Резниковой. Та чуть поджала губы и нахмурилась, но быстро взяла себя в руки и натянула на лицо холодную улыбку Гуинплена:

— Вы уж постарайтесь, товарищ милиционер. Как вас там зовут?

— Петров моя фамилия. Андрей Григорьевич.

* * *

— Так-с… Что у нас нового? — задал я вопрос больше себе, чем Вахрамееву и Погодину, которые размешивали чай и брякали в унисон ложечками в моем кабинете.

— Все плохо, командир, — прямо сказал Сергей. — Хирург как сквозь землю провалился. За гаражом тоже засаду выставили. «Ниву» никто не забирал. А бумажка там, в двери его квартиры, так и торчит.

— Может, это уловка? — я озадаченно поскреб подбородок. — Бумажки такие почтальоны обычно в ящик кидают.

— Его там точно нет, — Вахрамеев отхлебнул чай, поморщился и кинул туда еще кубик рафинада. — В окнах света нет. Да и показания счетчика я зафиксировал. Циферки ни на йоту сдвинулись. Пусто в квартире третий день уже.

— А Кузьмича нашли?

— Нашли, — кивнул Вахрамеев. — Он поначалу даже испугался меня.