– Интенсивная терапия?

– ОРИТ, на пятом этаже. Спросите в справочной, там объяснят, – уже отходя, ответил тот же врач, на вид ровесник Игната, досконально Калугин не разглядывал. Второй был моложе, похоже, он был не в силах произнести ни слова. На лице читалась нечеловечная усталость.

– А вторая женщина, Барханова Любовь? – одёрнул себя Игнат от внутреннего ликования.

Жива! Шура жива! С остальным он справится.

– Ей кем приходитесь?

Тот, что моложе, поспешил в кабинет с надписью «комната дежурного врача», тяжело вздохнув.

– Друг семьи.

Что мог ответить Игнат? Вспоминая, каким взглядами одаривал его Пётр Барханов последние дни пребывания в Кандалах, он не друг, он больше чем враг.

– Родственники у неё есть?

– Завтра родители должны прилететь, – это то, что знал на данный момент Игнат. – И сын в детской больнице, три года. С ней был.

– Сын… – Врач оглядел Игната с ног до головы, словно решал что-то для себя. – Пациентка жива, переведут так же, на пятый этаж… но… подготовьте родителей, – последние слова он произнёс глухо, тут же развернулся и скрылся в том же помещении, что и второй хирург.

К началу рабочего дня не сообщили ничего нового. Состояние Калугиной Александры тяжёлое, стабильное – второе радовало сильнее первого. Стабильность – это хорошо, если возможно отыскать крохи оптимизма в том, что происходило.

Игнат перебрался на пятый этаж в холл напротив ОРИТа. То, что туда никого не пускали, ничего особенно не рассказывали – хоть и не было особых новостей – его не останавливало. Через полчаса приехал Олег, молча шлёпнулся рядом на стул, протянул свёрток со словами:

– Рубашка, джинсы, переоденься.

Пустят к Шуре, перепугаешь.

Игнат посмотрел на себя, он и забыл, что на одежде остались следы крови. Лицо и руки отмыл, про остальное не думал.

– Спасибо.

– Николай поехал встречать Фёдора с Полиной, вроде отец той женщины с ними приехать должен.

Игнат неопределённо кивнул:

– Люба её зовут.

– Михаил с Мариной на хозяйстве остались, – продолжил Олег рассказывать последние новости. – Лёша, как получится вырваться, в Кандалы поедет, поможет, пока отец с матерью здесь."

"В это время белые двери ОРИТ распахнулись, выпустив несколько врачей.

Один из них – тот, с которым Игнат разговаривал ночью, второго он знал хорошо, слишком хорошо, как свои пять пальцев.

«К. м. н. Измайлова М.С.» было выбито на белом халате, накинутом поверх хирургического зелёного костюма. Маргарита Сергеевна Измайлова – ни больше, ни меньше кандидат медицинских наук. Один из ведущих хирургов ведомственной клиники, едва ли не единственная женщина в городе в специализации «военно-полевая, военно-морская хирургия».