Ноги её отпускать он не собирался. Хочет её в такой позе.

Толчок.

Ещё толчок.

Узко…

Охрененно…

Мила снова застонала, заскребла ноготками о простынь, попыталась увезти бедра, но Глеб жестко сжал их руками, контролируя и это. В груди распирало, в глазах темнело. Он вдалбливался в её тело, смакую каждый влажный звук, что неизменно раздавался от соприкосновения их тел. Мила заметалась, что-то запищала, то распахивая глаза, то жмурясь.

Глеб жадно ловил оттенки её надвигающего оргазма, остервенело врезаясь в податливое тело. Ещё и ещё. Пока она ни задрожала, приглушенно закричав. Он последовал следом. Вошел, как можно глубже, потом резко вышел и излился на плоский живот Милы с красивыми поперечными мышцами.

Продолжая удерживать вес собственного тела на вытянутой руке и не давая возможности Миле снять ножки с его плеч, он положил ладонь ей на живот и собственнически размазал семя по коже.

Заклеймил, как может мужчина заклеймить женщину. Запахом, вкусом. Проникновением.

ГЛАВА 13

Целая комната…

Для неё.

Милослава прошла вглубь и неверующе обвела комнату взглядом.

Сколько она мечтала о подобном?

Годы.

Как себя помнила.

Все девочки мечтают о собственной спальне, а она – мастерской. Чтобы всё-всё было в одном месте. И мольберты, и наброски, и краски. Чтобы не надо было складывать их стопкой и убирать на антресоли или под кровать, где пыль неизменно осаживалась бы на рисунках, отчего становилось бы обидно до слез. Мила никогда не оставляла наброски на холстах. Папа неизменно иронично по ним проходился. А уж если был выпивши – рвал.

Мила никогда не забудет, как он топтал портрет мамы. Она столько дней провела, втайне рисуя его и намереваясь подарить отцу на день рождения. Подарила, что называется, на свою голову. Никогда ранее она не видела его в такой неконтролируемой ярости. Мила испугалась, убежала к себе. В ту ночь она впервые задумалась, что брак у родителей был небезоблачным. И что-то между ними произошло, тогда, в прошлом, что до сих пор терзало отца в настоящем.

Больше портреты мамы она не рисовала.

Хотя именно людей ей больше всего и нравилось рисовать.

А тут… целая мастерская. Да ещё где! Наверное, это помещение предназначалось под веранду или зимний сад. Панорамные окна, раздвижные двери. Несколько горшков с растениями. И много, много холстов, при виде которых у Милы душа ушла в пятки и захотелось реветь. Слезы подобрались очень близко, пришлось отвернуться и проморгаться. Не хотелось выказывать ещё одну свою слабость.

- Спасибо.

- Напиши список, что тебе нужно. Купим.

- Я предпочла бы сама съездить.

- Без проблем."

"Глеб стоял за спиной, чем вызывал нервозность у Милы. Это как хищник, что подкрадывается сзади, тревожит, напрягает, вызывает желание тотчас сорваться с места и бежать, не оглядываясь.