Приклад встал на место со специфическим оружейным щелчком. Затем вставил широкий и короткий магазин.

Что происходит, я поняла, когда Андрей поставил оптический прицел, и привстал, направив ствол к полу, что-то проверяя. В груди засвербел неприятный тревожный холодок. В руках Андрея была компактная винтовка.

— Что это? — спросила я, хотя больше подошло бы «зачем».

— Винторез.

С оружием он возился уверенно.

Я поняла, почему он на самом деле спокоен. Андрей добился того, к чему стремился много лет. Выманил Федорова, старого врага.

У меня пропал аппетит и я отодвинула коробку.

— Ты ведь знал, что так будет, — пробормотала я. — Знал, что Эмиля возьмут.

Он обернулся, оценил мой вид. Я не обвиняла, но в моих глазах стояли слезы.

— Подозревал, — поправил он. — Я предупреждал, разве нет? Эмиль сам нарвался.

Я промолчала и подобрала со стола патрон. Намного крупнее пистолетного. Один выстрел и проблемы нет?

— Я знаю, где держат Эмиля, — продолжил он. — Федоров приедет с ним поговорить. Я буду ждать там, и когда он появится, сниму его.

Андрей говорил серьезно. К холоду в груди добавилась боль. Он будет ждать, может быть, несколько дней… Все это время моему мужу придется страдать под пытками.

— Я должен тебя предупредить, — добавил Андрей. — Эмиль может не дожить. Может повредиться в рассудке. Выдержать два дня у Ильи — это долго.

— Он выдержит, — пролепетала я.

— Не хочу тебя расстраивать… Но я себя оговорил. Он может вернуться другим, если выживет. Может свихнуться.

Андрей не понимал. Мне все равно, каким он будет — лишь бы вернулся.

Пусть будет безумным. Любым.

— Где он?

— Я тебе не скажу. Не хочу, чтобы ты к нему кинулась, как в прошлый раз. Дина, если ты не начнешь думать, рано или поздно его из-за тебя убьют.

Я затрясла головой, чувствуя, как глаза становятся влажными.

— Если ты беременна, теперь не только за себя отвечаешь. Перестань ныть, возьми себя в руки. И послушай меня внимательно…

Тон был жестким. Но эта жесткость заставила собраться, словно у меня появился каркас.

— Федоров сказал, что прилетит через два дня. Это может быть ложью, поэтому я пойду туда сегодня. Сейчас. Буду его ждать.

— А я? Останусь здесь?

— Нет. Я могу не вернуться. Дам тебе деньги, документы. Заляжешь на дно.

Ни с кем не контактируй. Никаких звонков, старых связей, поняла? Снимешь квартиру, подождешь, и если через несколько дней ни я, ни Эмиль не найдем тебя, уезжай.

— Как я узнаю, чем все закончилось? — испугалась я. — Живы ли вы… Эмиль. Ты.

— Никак, — ответил он. — Мы заварили эту кашу, мы ее расхлебаем. А у тебя будет малыш. Подумай о нем.

Он меня бросает…

Я изменилась в лице. Андрей положил винтовку на стол, сел напротив, и двумя руками сжал мою холодную ладонь.

— Что я тебе говорил? Не думай эмоциями, думай головой.