Эмиль мог сказать — ты ее изнасиловал, но тянул. Я помню черную ненависть к Захару, расправу над вторым парнем. С Андреем по-другому. Муж не верил, что насильник он, иначе бы уже всадил пулю.

— Мой, и что? — спокойно поинтересовался Андрей. — При чем здесь медальон?

Эмиль не скажет, не обличит его. Такие вещи трудно произнести вслух. Но Андрей так и будет насмехаться, пока не получит правду в лицо.

— Я тебя помню! — прокричала я из-за спины мужа. — Помню, и не смей отрицать! Ты меня изнасиловал! Вы все!..

Голос сорвался и я уткнулась Эмилю в спину широко открытым ртом.

Сжала зубы, напрягая шею, но сдержала крик и слезы. Сердце пульсировало от боли, потому что я успела заметить, каким ошеломленным выглядел Андрей.

— Дина! Я тебя не трогал, что за бред… Постой, ты говоришь — тогда? В доме? Ты так решила из-за…

Когда я выглянула из-за Эмиля, Андрей держал руки на весу, демонстрируя добрые намерения. Но вновь выправил медальон и показал в пальцах.

— Тебя изнасиловал человек с таким медальоном?

Он сорвал его с шеи — цепочка лопнула.

— Это не он, — хрипло сказал Эмиль. — Теперь убедилась?

Андрей с горьким пониманием смотрел на меня, а я разрыдалась.

Так тяжело, когда люди узнают о тебе страшные вещи, и ты видишь в их глазах правду о себе. Отражаешься в чужих зрачках и понимаешь, что осталась без кожи.

— Ты поэтому испугалась? Дина, в тот день меня не было в Ростове! Поверь, я клянусь тебе — это был не я. Такие медальоны есть еще у нескольких людей, мы надели их в знак… неважно.

— У кого? — с животной злостью уцепился Эмиль.

— У Ильи и Федорова. В живых остались только мы трое. В ту ночь в доме был Илья, — Андрей вдохнул сквозь зубы. — Дина, мне жаль.

Он запустил пальцы в волосы. Расстроен, но не удивлен.

Неожиданно слова Андрея помогли воспоминаниям выстроиться в цепочку. Я сложила мозаику из фрагментов, которые уже и не думала собрать вместе.

Илья долго пытал Эмиля. Очень долго — помню по крикам, знаю по одинаковым шрамам. Может ему наскучило или он убедился, что Эмиль не расколется. И тогда Илья пошел ко мне — это его шаги я слышала в коридоре. Первым вошел Дэн, его шестерка. Я увидела пистолет в руке, и пропустила удар в висок. Сознание стало спутанным и вязким.

Илья смотрел, как надо мной издеваются, и изнасиловал последним.

Потом душил. Я задыхалась, теряла сознание, а он прижал пистолет к моей голове и что-то орал. О чем-то спрашивал, брызгая слюной. О чем, если я уже не могла ответить?

Я была практически неживой.

Я провалилась в воспоминания и не могла вернуться. Прошлое и настоящее наслаивались друг на друга. В себя меня привели запахи — запах пота и туалетной воды моего мужа, сырая вонь старого здания.

Я прижималась к спине Эмиля, и жевала краешек сорочки, чтобы не заорать в голос.