Глядя на кашу, осознала, что приготовил мне ее мужчина, который, по сути, ничем мне и никогда обязан не был, но сделал для меня за эти две недели столько, сколько за всю жизнь мне не давали, ни бывший муж, ни подруги, ни мать, ни я сама.

В сладкую кашу упали соленые слёзы.

— Варь? — спросил Жора обеспокоено и замер, когда я, ничего не сказав, уткнулась в его плечо и разрыдалась как маленькая ручная истеричка.

Плакала я не от боли, разочарования или горя. Слёзы рвались наружу от чувства опустошения. Приятного, чтоб его, опустошения. Впервые за очень много лет я вспомнила, что я хрупкая женщина, которая может себе позволить такую, как оказалось, роскошь, как слёзы.

Жора мягко обхватил меня руками и утянул к себе на колени, позволив рыдать в изгиб его шеи.

— Хочешь, я тебе пару кексиков испеку? — произнес он с улыбкой в голосе.

— Я бы не отказалась от пары сексиков, если честно. Но у меня месячные начались. На нервной почве, наверное, — хохотнула я невесело, утирая слёзы тыльными сторонами ладоней.

— Раз ты сегодня такая впечатлительная, то кое-что придется отложить на завтра, — загадочно произнес Жора и, заправив мои волосы за уши, тихо добавил. — Тебе нужно поспать. И мне тоже не мешало бы. Устал.

— Сначала ты расскажешь мне про «кое-что». Ни я, ни ты не уснем, пока ты не договоришь про кое-что.

— Да тут говорить, собственно, не так уж и много, — сказал Жора и потянулся в карман своих джинсов, из которого достал связку ключей. — Вот.

— От чего они?

— Не узнаешь ключи от своей квартиры? — спросил он.

— От своей? От какой своей? Сергей её продал ведь.

— Ну, — кивнул Жора, мол, соображай давай, женщина.

— Ты купил её? — округлились мои глаза.

— Через знакомого, — ответил Жора несколько расплывчато. — Так что можешь вселяться. Или продать ее снова и купить другую. В общем, она твоя, — вложил он ключи в мою ладонь.

— Жора! — выдохнула я, не веря тому, что вижу и только что услышала. — Скажи честно, у тебя борода для того, чтобы ты трахтибидохал всякие чудеса?

— У меня борода, потому что мне лень брить харю каждый день. И, Варь, я не шутил, когда говорил, что устал. Давай спать.

— Я постелю тебе в маминой комнате, — высвободилась я из его объятий и двинулась к выходу из кухни.

— Я, конечно, с недавних пор полюбил стерв, но спать в одной комнате с твоей матерью — даже для меня перебор.

— Она уехала сегодня домой.

— Я знаю, — улыбнулся Жора уголками губ. — Просто пытался пошутить. Когда еще удастся?...

Эпилог

Месяц спустя…

— Мама, просыпайся! Мама, скорее! — кричал мой сын, прыгая на мне как на батуте.

— Что такое? Что? — резко села я и обняла его, машинально прикрывая своим телом от опасности, которой, оказалось, и не было.

— Мы в садик опоздаем, мама! — возмущался Денис.