Они холодные машины со стальными сердцами. Черствые куклы. Лживые притворщицы, созданные ублажать толстосумов разного калибра.

Остатками затуманенного разума я презирал ее, однако продолжал сидеть в ногах, как цепной пес, заливая слюнями белоснежные простыни. Тело охватила настоящая агония. Поддавшись безрассудному порыву, сжал хрупкую щиколотку, чуть подтягивая её ногу ближе к себе. Начал рисовать на прохладной коже причудливые круги и восьмерки. Медленно. Аккуратно. Забывая дышать. Боясь побеспокоить чуткий девичий сон.

Облизнулся, стараясь унять бешеный стояк. Горло перехватило, когда обнаружил, как затвердели малиновые вершинки ее небольших сосков. Рефлекторно посасывал язык, представляя острые камешки плоти между своими губами.

И чем дольше я любовался полуобнаженной красавицей на белоснежных простынях, тем сильнее хотел послать всё к чертям и мучить её узкую щелку весь день напролет. Нещадно трахать. Так, как она этого и заслуживала.

Ангелина потянулась.

Дрожь разлилась по коже при виде её слабой, блуждающей на приоткрытых губах улыбки.

Девушка часто и поверхностно дышала, даже не догадываясь, что я держусь из последних сил, чтобы не потревожить её покой…

POV. Ангелина

Нетерпеливые мурашки перебегали с одного участка кожи на другой, путешествуя от щиколотки до задней поверхности бедра и выше. Сладко потянулась, не желая разлеплять закрытые веки – предрассветный сон был диво как хорош! Мне привиделось нечто настолько осязаемое, что перехватило дыхание: крупная загрубевшая ладонь обхватила щиколотку, барабаня подушечками пальцев по коже, отчего горячие иглы вонзились вниз живота. Между бёдер стало очень тепло.

Попробовала согнуть ногу в колене, но не вышло – необъяснимое притяжение удерживало её на смятых простынях. Тогда я стремительно распахнула глаза, врезаясь взглядом в непроницаемое лицо незваного гостя.

– Какого чёр… – но договорить не смогла.

Проследив за немигающим взглядом мужчины, опустила голову, обнаружив свои обнаженные прелести с призывно торчащими сосками. Ну разумеется, отключилась сразу после душа, стоило только прикоснуться к подушке, и теперь этот нахал бесстыдно на меня таращился.

– КАКОГО ХРЕНА ТЫ ТУТ ДЕЛАЕШЬ?! – завизжала, натягивая одеяло до подбородка.

– Вернулся домой, а тут ты… в моей койке, – тихо отозвался Эд, сжав челюсти.

Он выглядел как какой-нибудь вор в законе, хотя я не была уверена, что воры в законе выглядят именно так. Лицо заросло, и это была не легкая трехдневная щетина, а вполне приличные недельные заросли. Прищуренные янтарные глаза отсвечивали мельчайшими кристалликами равнодушия. Блестящие темно-каштановые волосы подстрижены в короткий армейский ёжик.