Пришлось повозиться с добротно сделанной перевязью «от Джеда» — и от вида воспалённых рубцов на боку претемнейшего мне стало немного дурно. Больше от того, что я представила, какая это, должно быть, боль.

Вода, набираясь в ванну, журчала, слегка меня успокаивая. Я наконец разглядела крошечные язычки тьмы, которые пронизывали красноватую плоть и кожу Двэйна. Осторожно прикоснулась — он зашипел.

— Может, вам палку дать? Так тыкать удобнее.

— Ой, да перестаньте. Вы же не принцесска!

Я растёрла ладони, призывая к ним огонь.

«Только не перестарайся, — возник в голове Гугл. — Искорками, потихонечку. Надо выловить всё».

Ну надо же, какое участие! Не думала, что он будет заботиться о претемнейшем.

«Просто это очень хорошая практика, — ответил филин на мои мысли. — Тонкая работа тоже важна. Не только же сжигать в пепел замки и одежду дырявить!»

Я сосредоточилась и, как посоветовал Гугл, принялась выпускать магический огонь крошечными порциями. Только взялась, как тьма, словно у неё был собственный разум, взбунтовалась! Снова кинулась на меня, опутала руку. Я вскочила, потрясая кистью, будто хотела сбросить паука.

— Ай! Она что, живая?

Двэйн встал и поймал меня за плечи, легонько потрепал, приводя в чувство.

— Никому не хочется быть уничтоженным, верно? Вот и ей тоже. Всё хорошо. Она вам ничего не сделает.

Я вздохнула и тут же сполохом огня спалила сумеречные нити на своей ладони. Мы снова сели — надо действовать решительнее! При каждом моём прикосновении мышцы Двэйна напрягались до каменной твёрдости, но он не издавал и звука. Вскоре «прижигание» было почти закончено, края ран заметно подсохли и, кажется, даже припухлость кожи уменьшилась.

Остался последний след когтей. Я выдохнула, встряхнула слегка затёкшие от напряжения руки. Секунда, вторая… третья воздействия пламенем — тьма, полупрозрачно дымясь, исчезала.

В дверь постучали.

Погрузившись в столь ювелирное занятие, я вздрогнула. Пламя взметнулось почти что претемнейшему до подмышки. Он дёрнулся, выругался басом и, взмахнув руками, рухнул прямо в наполненную ванну. Вода хлынула в стороны — холодная, чёрт побери! Юбка мгновенно промокла, я подскочила со стула, с грохотом его уронив.

— Всё в порядке, дорх? — раздался снаружи участливый голос слуги. — Вам что-нибудь нужно?

Отплёвываясь и смахивая с лица воду, Двэйн еле выполз из ванны.

— Нет, ничего. Кроме… Кроме, пожалуй, чая. Горячего, желательно!

— Будет сделано!

Слуга ушёл, а мы с Двэйном, обтекая прямо на пол, встали друг напротив друга. Некоторое время просто смотрели глаза в глаза: я, растопырив мокрые руки, словно птица — крылья после дождя, а Двэйн — держась за бок.

— Выглядите удручающе, — выдала я, следя за тем, как по его груди стекает прозрачная капля.