Ты по-прежнему моя маленькая и любимая девочка, моя дочь.

Он тяжело вздыхает и смотрит куда-то в сторону. Я только сейчас замечаю, как сильно папа изменился за то время, что они с мамой живут раздельно. Осунувшееся лицо, острые скулы и складка между бровями стала значительно глубже.

— Он надёжнее Романа, — кивает отец на Воронцова. — Даже говорить ему не буду, чтобы не обижал тебя. Он сам за тебя порвёт любого.

— С этим не поспоришь, — улыбаюсь я. — Пап, присмотри, пожалуйста, за мамой, ладно? Она сейчас как никогда уязвима.

Он грустно улыбается в ответ и берёт меня за руку. Мы вдвоём возвращаемся к откровенно скучающему Глебу и маме, которая выплакала все слёзы.

Наш самолёт отрывается от земли и взлетает в воздух. У меня захватывает дух от того, какой вид открывается из окна иллюминатора. Глеб переплетает наши пальцы в крепкий замок и ободряюще мне подмигивает.

Впереди шесть часов полёта. Впереди целая жизнь, чтобы любить и быть любимой.

Эпилог"

"Ника

— Тебе неинтересно, да?

— Почему? — устало отвечает Глеб. — Хорошая выставка. Твои фотографии здесь самые красивые.

Я улыбаюсь и делаю маленький глоток шампанского. Воронцов далёк от творчества, поэтому мне становится совестно, что после тяжёлого рабочего дня я вынудила его поехать на выставку. Для меня это важно, и он об этом знал.

— Потерпи. — Прижимаюсь к Глебу. — Ещё полчаса, и мы уйдём отсюда. Обещаю.

Сразу после приезда в столицу я записалась на курсы к известному фотографу — Надежде Градской. Она начинала ещё в советские годы, задолго до появления фотошопа. Невероятные снимки городских пейзажей сделали её знаменитой. Теперь у Градской своя фотошкола, где фотографы могут перенять её опыт.

На этих курсах я нашла много близких мне по духу людей и шагнула на несколько ступеней выше как профессионал. А недавно Надежда Алексеевна пригласила меня поучаствовать в международном фотоконкурсе. Это крупнейшая площадка для фотобаталий, тысячи работ из разных стран мира. Для выставки в Музее Москвы отобрали больше сотни работ победителей. Лучших молодых фотографов, в числе которых и я.

Спустя несколько минут к нам подходит сама Надежда. Она чокается со мной бокалами, отвешивает парочку комплиментов моим работам и… зовёт преподавать к себе в школу. От растерянности я не знаю, что ответить. Градская не торопит, просит хорошенько подумать и всё взвесить. Мне приятно! Очень! Сегодня весь вечер я чувствую себя на седьмом небе от счастья.

— Жаль, что родители не смогли прилететь, — вздыхаю я. — Мне кажется, им бы понравились слова Градской. Их дочь талантлива... Надо же… Они никогда не верили в меня, считали, что фотография — это всего лишь блажь, а мне нравится то, чем я занимаюсь.

— Ты молодец.