Помогает мне осторожно помогает вернуться на своё место и находит в бардачке влажные салфетки. Он так заботливо меня вытирает, что к глазам тут же подбираются слёзы. Пресловутое «не заслужила» вновь атакует мою голову.

— Ты плачешь? — удивляется Глеб, приподнимая мой подбородок и заставляя посмотреть в глаза. — Что случилось, Ник? Тебе плохо? Больно? Что не так?

Его лицо становится серьёзным, а брови сдвигаются к переносице. Я не удерживаюсь и коротко целую его в губы, чтобы успокоился.

— Ничего не случилось, Глеб. Я просто безумно тебя люблю.

Мы приезжаем в аэропорт за два часа до вылета. У меня тахикардия, и постоянно кажется, что мы что-то забыли. Глеб подшучивает и крепко сжимает мою ладонь. Главное, что документы с собой, а всё остальное купим уже на месте.

Я замечаю маму и папу и будто прирастаю к полу. Сердце болезненно сжимается в грудной клетке, потому что они выглядят… грустными и обеспокоенными. Для меня их появление слишком неожиданно, ведь родители не предупредили, что приедут.

Заметив меня, мама слабо взмахивает рукой и подзывает к себе. С отцом мы ни разу нормально не поговорили с тех пор, как правда вскрылась. Я не смогла принять новость о Косте и другой женщине. Просто не смогла. Возможно, поступила эгоистично, но лицемерить и делать вид, что я всё забыла и стёрла из памяти, показалось мне неправильным.

— Подождёшь? — спрашиваю у Воронцова. — Я на секунду подойду.

— Я с тобой, — кивает он.

Глеб волнуется, что родители приехали для того, чтобы меня отговорить. Глупость какая! Меня теперь даже силой от него не оторвать, слишком плотно приросла. Не помогут ни просьбы, ни угрозы, ни ультиматумы. Я без сомнений всегда выберу своего мужчину.

Наше общение получается скованным и натянутым. Мама обнимает меня за плечи и постоянно плачет, заставляя в очередной раз почувствовать за собой вину. В какой-то момент я ловлю себя на мысли, что мне было бы спокойнее улететь, если бы я была уверена в том, что они с отцом будут вместе.

— Никуша, девочка моя, ты уверена, что хочешь в Москву?

— Мам… — качаю головой.

— Знай, что я всегда тебя приму. Если поссоритесь, сразу же возвращайся ко мне!

Я быстро перевожу тему и спрашиваю, как себя чувствует Туман. Мама всегда была против домашних животных в квартире, но к мелкому серому сорванцу испытывает особую симпатию. У меня получается переключить её внимание. Мама улыбается и рассказывает, что всю ночь Туман проспал у неё под боком.

Чуть позже отец просит меня отойти на две секунды. Я бросаю беглый взгляд на Глеба, опускаю глаза в пол и отхожу на приличное расстояние. Вокруг нас суетятся и бегают люди, а у меня на душе полный штиль.

— Я был неправ, — начинает отец. — Во многом был неправ. Ника, что бы ты себе ни думала, я хочу сказать, что люблю тебя.