Стоит мне это признать, как губы Клима, дрогнув, растягиваются в первой подаренной мне улыбке. Такой… ленивой, знаете? И дразнящей.

– Ты че, ревнуешь?

– Ага. Щаз. Просто мы же с тобой вроде за правду.

– Тогда почему ты отрицаешь, что тебя аж подкидывает?

Нет, вы только посмотрите на эту довольную морду!

– Я просто не люблю, когда из меня пытаются сделать дуру. И подкидывает меня от этого.

– Даже в мыслях не было тебе врать. Девки тут действительно были всякие. До тебя. Будем есть?

То есть это все? Закрыли тему? Типа, он все сказал? Я должна успокоиться? Вдох-выдох. Ладно.

Мне какое дело? Я же не собираюсь с ним связывать свою жизнь и… Так. Стоп. Яся, ты сейчас кому врешь, а, девочка?

– Садись.

Ставлю тарелку с борщом. Корзиночку с чесночными гренками. Руки немного дрожат от неконтролируемых эмоций. Я аж вибрирую, а ведь между нами ничего толком не было. О том, что будет, когда мы переспим, как все обострится и усложнится – не хочется думать. Страшно.

– Яся, садись. Не мельтеши.

Киваю. Падаю на стул. Не знаю, как ему удается прожигать меня своими звериными глазищами и попадать ложкой в рот, при этом не проливая ни капли.

Лично у меня ни черта не выходит. Руки ходуном.

– Кстати, а что я, по-твоему, говорил тем бабам?

Давлюсь только что проглоченным хлебом. Я тут с трудом воздерживаюсь от того, чтобы не начать выяснять отношения, а он сам решил вернуться к волнующей меня теме?

– Что ты в них влип. – Делано-равнодушно пожимаю плечами.

– Ясь, до тебя я имел дело со шлюхами. Им не нужно было красивых слов. Ты – совсем другое, понимаешь? И да. Влип я по самое не балуйся. Сам не рад.

Клим зло откидывает ложку и вскакивает. Я, как по команде, подхватываюсь вслед за ним.

– Что такое? – встревоженно ловлю Клима за руку.

– Да ничего! Я столько раз репетировал, что тебе скажу, а как пришла пора, так двух слов связать не могу. Тупо разучился на человеческом… Понимаешь?

– Понимаю, – сдавленно шепчу я.

– Ты другая. – Клим обхватывает мой затылок. Вжимается в мой лоб своим горячим. – Я не должен этого всего делать, доходит?

У меня в носу покалывает от слез. Ловлю его мозолистую ладонь. Прижимаю к щеке.

– Когда там ничего не держит, здесь проще. Все время с тобой, особенно эти два месяца, Яся… Я же тут на говно исходил.

Приедешь ты, не приедешь? Что вообще у тебя в голове? А в сердце? Есть для меня место, нет? Вдруг ты просто заскучала, а я тут придумал что-то? Я думал, что знаю тебя, а после той фотки… Вот на хрена ты меня провоцировала? Я же не лох последний, могу представить, сколько шакалья вокруг тебя вьется.

– Да нет у меня никого! – истерично всхлипываю и тут же, сообразив, как сглупила, быстренько поправляю себя: – Один ты.

Из груди Клима вырывается натуральный рык. Он наклоняется и коротко, но жадно, с языком меня целует.