Еще одна порция теплой тишины."

"И его совсем хриплый шепот на ухо.

– Спасибо, милая моя Милана. И я тебя очень люблю.

А вот она снова на спине, снова во власти его жадных и горячих рук и губ, и снова он в ней глубокими и полными толчками. И снова тишина отступает перед звуками любви, нежности и страсти.

***

– Марат… – ее пальцы невесомо скользят по изгибу выступающей, как остров, из мощной покрытой густыми темными волосками груди, ключицы. – Я даже не подозревала, что ты знаешь столько нежных слов…

Он прижимает ее к себе плотнее, улыбается в висок.

– Я тоже не подозревал.

– Тебя же все боятся. Кроме Самсонова, наверное. Моя помощница при твоем имени вздрагивает, – продолжает задумчиво Милана. – А ты, вон, оказывается, какой…

Марат улыбается сильнее, и пальцы его на ее плече сжимаются сильнее.

– Знаешь, в детстве нам с братом бабушка давала поиграть с прадедовой буркой. А бурка горца – это такая вещь… Она должна за сутки под дождем не намокнуть. Должна выдержать прямой удар саблей. Она такая тяжелая, черная, мохнатая. А внутри у нее, на подкладке… – Марат замолчал.

– Что? – поторопила его Милана.

Марат молчал и улыбался.

Он впервые понял, какое это удовольствие – говорить с любимой женщиной. О себе. О ней. О том, что интересно им обоим. Обо всем.

– Марат! – Милана приподняла голову с его плеча и посмотрела ему в лицо. Растрепанные темные волосы и густой, во всю щеку румянец. Не видел ничего красивее.

Он поднял еще плохо слушающуюся руку и пригладил ее растрепанные волосы.

– А там, внутри, на подкладке – цветы.

– Какие? – опешила Милана.

– Вышитые. Красивые. Яркие. Прабабушка сама вышивала. А бабушка рассказывала, что мужчина-горец именно такой. Снаружи – неприступный, грозный, суровый.

А внутри, для своей женщины – там нежные яркие цветы. Но это видит только она.

Милана улыбнулась.

– Как красиво. А я твоя женщина?

– Ты еще сомневаешься? – горячая мужская ладонь скользнула по обнаженной женской спине. – Моя. Единственная женщина, которую я любил и люблю.

Единственная… Единственная?!

– А как же?.. – Милана шумно выдохнула. Она не могла не задать этот вопрос. И не могла его закончить.

– Если ты про мою первую жену, то это была не любовь, а договорной брак. За нас решение приняли родители.

– И ты согласился?! – ахнула Милана.

– У нас так принято.

Какое-то время она молчала. Как же это все… Сколько она еще не знает о Марате?..

– А сейчас? – тихо спросила она.

– А сейчас ты – моя любовь, моя жена и моя судьба. Моя. Именно моя.

Милана снова опустила голову на его плечо. Она не належится на этом плече никогда.

– Может, ты уже хочешь вина? – продолжил Марат. – Хочешь поужинать? Я что-нибудь придумаю.

– Я хочу, чтобы ты снова мне шептал на ухо, как ты любишь меня. Я хочу нежные яркие цветы на подкладке бурки.