Он уже предвкушал, какие фотографии сегодня появятся в прессе. Совсем не горящего завода. А Давида с женщиной и детьми на фоне пострадавшего от огня здания.

— Мы были в торговом центре, когда пришло сообщение, не бросать же их там, — виновато оправдывалась Ангелина.

Ему хотелось спросить, какого чёрта она вообще припёрлась, но этот вопрос Давид уже задавал.

— Езжай домой. Все живы. Убытки незначительные.

— Ты знаешь, кто это мог быть? — смотрела она на него тревожно.

— Наверное, проводка, — он равнодушно пожал плечами, хотя это «кто», а не «что», подразумевало другой ответ.

— Думаешь, Квятковский? — не сводила с него глаз Ангелина.

— Лин, — дёрнул он головой предупреждающе, — езжай домой, потом поговорим. Я позвоню.

— Хорошо, — кивнула она. Обняла, чмокнула в щёку, несмотря на то что Давид предупреждающе выставил ладонь, давая понять: не стоит этого делать. Посмотрела на стоящих за его спиной журналистов и пошла к машине.

— Давид Борисович! — кинулась вперёд самая смелая репортёрша, когда он развернулся.

Давид её узнал. Эта «райская птица» с хищным клювом и красными перьями в волосах на пресс-конференции с владельцем «ВК-банка» спрашивала у Квятковского, замешана ли его дочь.

— Как вы можете прокомментировать произошедшее? — перекрикивал остальные её звонкий голос. Высокий рост, худоба, по мнению Давида излишняя, и, видимо, каблуки, давали ей неплохое преимущество перед коллегами — даже с задних рядов её было видно. Но сейчас она стояла в первом и вскинула руку с диктофоном навстречу Давиду.

— Я никак не могу прокомментировать произошедшее, — спокойно ответил он. — Будет создана комиссия, она разберётся. О результатах расследования мой пресс-секретарь вам сообщит.

— Это может быть акция «зелёных»? — выкрикнул кто-то из задних рядов. Теперь голос был мужским, хоть и высоким. — Они обещали призвать вас к ответу за убийства животных, истребление популяций насекомых…

Боже, как же Давид устал слушать эту чушь. Из года в год его донимали какие-нибудь оголтелые активисты, что боролись за права крыс, тараканов и вшей. А он был вынужден отвечать.

— Мне ничего не известно об этом, — сухо ответил Давид и слабо улыбнулся. — Если это были они, то донесли своё сообщение неубедительно, можно сказать, я его не получил. И не для протокола: я лично ничего не имею против прав вшей, и не возражаю, если кто-то предоставляет им для размножения свою голову, но считаю, каждый должен сам решить, жить ли вшам в его волосах, поэтому выпускаю средства против педикулёза.

Глава 39

Собравшиеся засмеялись.

— Но вы подтверждаете, что это могут быть «зелёные»? — не унимался его невидимый за спинами собеседник.