Но мудрая прабабушка настояла и на том, и на другом, не желая зависеть от капризов электроснабжения — дров в случае чего можно нарубить, и тепло в доме будет.

Саша была не такой практичной, но это было так приятно — смотреть на живой огонь, расцвечивающий стены маслянистыми бликами, что Саша регулярно приносила из сарая несколько охапок берёзовых дров и складывала у камина, чтобы радовать себя книжкой, пледом и чашкой горячего чая у камина.

Оказалось, вдвоём с мужчиной, который накормит, принесёт чай и растопит камин — вдвойне приятнее.

— Ну слушай, — сказал Давид Гросс. Поставив полено на торец, он ловко нарезал большим ножом щепу и укладывал её горкой в центр каминной топки поверх мятой газеты. — Однажды боги спустились на землю по каким-то своим делам, но повздорили и развязали войну.

Саша, боясь пропустить, ловила каждое его движение и внимала каждому слову.

— Ни один из богов не хотел уступать. Ни один не желал признать себя неправым. И тогда Провидение ниспослало на них сон, — рассказывал он. — Оно пустило по ветру семена волшебного растения, и то зелёным ковром покрыло пепел пожаров, а когда зацвело ярким красно-розовым огнём, надышавшись его ароматами, боги заснули крепким сном.

— Все боги? — удивилась Саша.

Давид кивнул.

— Не заснула только одна маленькая девочка Кипрея — дочь богини Лады. Она пошла гулять по полю и так далеко ушла от богов, что, когда они проснулись, не смогли её найти. Боги в любом случае должны были покинуть землю, они звали маленькую Кипрею, искали сколько могли, но не могли оставаться дольше. Тогда богиня Лада, стоя перед полем необыкновенных цветов, сказала: «Ты будешь богиней этого цветка, который оставил тебя здесь. Он будет защищать тебя, моя девочка, дарить утешение в горестях, силу для преодоления трудностей, спокойствие, когда тебе захочется спокойствия, и радость, когда настанет время для неё. А когда ты вырастешь — поможет найти суженого». И ушла. Так появился и остался на земле Иван-чай. Или Кипрей, как ещё его называют.

— А девочка? — спросила Саша, когда, наложив дров, Давид поднёс спичку, бумага вспыхнула, щепки затрещали, а потом занялись и дрова.

— А девочка выросла, — сел он в мамино кресло, отряхнув руки. — Она забыла, что когда-то родилась богиней, но помнила сказанные матерью слова про суженого и только об одном переживала: «Что, если он меня не найдёт? Если встретит по дороге другую? Если не узнает?»

— Но он же её узнал? — заёрзала Саша на диване переживая."

"— Конечно, — снова кивнул Давид. — Люди, назначенные друг другу богами, не могут разминуться. Он долго её искал, долго-долго, по всей земле и наконец нашёл, — неожиданно дрогнул его голос. — Его привели цветы Кипрея. И пусть он не сразу её узнал, в конце концов, разобрался.