Она не думала до этого момента, но сейчас поняла, что они словно пришли к тому, с чего начали, только поменялись ролями. Он пытался с ней договориться о сексе. О супружеском сексе. Заявил на неё права, не зная, что она и так всегда принадлежала ему. А теперь хотел сказать, что хочет видеть её одну в своей постели, не хочет секса ни с кем, кроме неё, но не знал как.

— Видишь ли, брак — это ведь тоже договорные отношения, — едва сдержала Алекс улыбку. — А деловые отношения с ненадёжным партнёром, требуют… — она выждала театральную паузу, — предоплаты.

— Чего? — опешил Давид.

— Я хочу быть уверена, что не останусь ни с чем, если окажется, что ты, — она хмыкнула, — как бы это помягче сказать, не соответствуешь уровню моих притязаний.

— Будешь определяться прямо тут? — усмехнулся он.

Она пожала плечами.

— Почему бы и нет? Я хочу быть уверена, что выбрала правильно.

— Алекс, нет, — отрицательно покачал головой Давид.

Но она в ответ убедительно кивнула.

— Да, Давид. Раздевайся.

Глава 52

«Чёртова девчонка! Она же не думает, что я…» — Давид оглянулся.

За окном валил снег. Они стояли одни на украшенной к свадебной церемонии веранде. И Александра была так восхитительна в белом платье, из которого едва не выпрыгивали аппетитные мячики грудок, от которых невозможно было оторвать взгляд, что всё, о чём мечтал Давид, едва она вошла — быстрее остаться наедине и снять с неё это чёртово платье.

Но потом Алекс нокаутировала сообщением, что до него была девственницей и… наверное, первый раз в жизни Давид растерялся. И страдал от того, какие ей доставил страдания. Это сопротивление, которое он так легко преодолел, ну ещё бы с его-то весом и силой. Эта мука на лице, что она закрывала руками. Идиот! Ей было невыносимо больно, а он ослеплённый своим желанием, просто протаранил её как варвар. А потом удивлялся откуда кровь?

И он ещё не пришёл в себя, ужасаясь, какую ошибку совершил, зациклившись на своей ненависти, на её прегрешениях перед ним, хотя всего-то и надо было — прислушаться к своей интуиции, которая кричала о невинности, но эта девочка была права — он был слеп и глух. И он такой твердолобый.

— Ты можешь отказаться, — слово в слово повторяла она, что он говорил ей тогда, в своём офисе. Рассчитывая, что она убежит, струсит, не справится. Рассчитывая её унизить. А теперь…

— Ни за что на свете, — усмехнулся Давид.

Под её заинтересованным взглядом он сорвал с шеи бабочку, снял смокинг, жилетку, расстегнул рубашку. Когда вжикнула молния брюк, она переступила с ноги на ногу.

Он снял их так же, как обычно, снимал перед сексом — быстро и уверенно, вместе с трусами одним движением. Перешагнул. Содрал с ног носки, чтобы не выглядеть смешным.

Последней снял рубашку. Медленно стянул с плеч, а потом бросил Алекс в руки.