Анна потянула его за штанину, и ему невольно пришлось включить заднюю передачу. Когда она уже набросилась на него, чтобы сотворить у него на голове взрыв на макаронной фабрике, Энди сказал:

- Смотри, это же твой любимый момент!

Анна отвлеклась на экран и тут же потеряла контроль над ситуацией. Энди обнял ее, усадив рядом с собой. В его крепкие объятия попали и руки девушки, так что отбиваться было нечем, он также предусмотрительно положил свои ноги поверх ее, чтобы и пинаться было нечем. Анна еще пару раз попыталась совладать с ситуацией, но смирилась с положением и уставилась в телевизор. Энди увидел, что добавки ему не светит, боевой настрой девушки выветрился, и отпустил ее.

Вскоре они забыли *точнее Анна* о правилах эксплуатации мебели и поставили миску с попкорном прямо на диван. Девушка потянулась к ней, вздрогнула, поджав ноги под себя, и потянулась к Энди, пока тот ловил посуду.

- Черт, вечно меня высаживает этот момент, - пробурчала Анна из крепких объятий Эндрю, который мило посмеивался над тем, как она пытается просверлить его взглядом и не рассмеяться в ответ одновременно.

- Люблю успокаивать тебя, поле того, как тебя испугает очередной сотни раз просмотренный ужастик, - сказал парень.

- Слово «люблю» в этом предложение неуместно с лексической точки зрения. «Нравится» - совсем другое дело.

- А я сказал именно то, что имел в виду, - ответил на ее филологические изыски Эндрю. Анна внимательно посмотрела на него и сказала:

- Тогда я люблю, как ты успокаиваешь меня, когда меня пугает очередной сотни раз просмотренный ужастик.

Я и Бенедикт

Нико Хюлькенберг, дубль два. Я прилетела в студию намного раньше обычного, только чтобы не пропустить лучик добра *интернет, что ты делаешь?* от этого невероятного парня. Несмотря на то, что он, как и любой другой гонщик Формулы-1, не задерживался со съемочной группой на трассе до обоюдной потери пульса, все равно оставил по себе море позитива и завоевал *слишком сильное слово, предполагающее наличие усилий, а с его стороны это получилось само собой* любовь всей команды.

- Что вы слетелись так рано? – шумел Джереми Кларксон, пока команда делала вид, что занята и работы больше, чем обычно. – Хоть ты скажи, в чем сыр-бор? – обратился Джереми ко мне, но я уже побежала к причине, улыбаясь на все тридцать два.

На этот раз Халк не тормозил, поздоровался и обнял меня. Инициативу проявлять не пришлось. Пока я уверяла его, что Кларксон не кусается, ну, или почти, в самых редких случаях и почти не больно, подошел и сам объект разговора.

- Да ты создал у нас небывалый ажиотаж, Нико, - сказал он и протянул парню руку. Халк переключился на акулу пера, а я просто наслаждалась разговором этих двух без камер и необходимости делать пометки.