У меня ей оставаться было нельзя, потому как если узнает её… мать, – она снова в задумчивости покачала головой, с горькой усмешкой глядя на огонь. – Боюсь, в этом случае, девочке будет несдобровать. А вы, как-никак, её учительница, – заключила она, всё ещё глядя на языки пламени. Согревшись, женщина скинула с себя тёплый платок, обнажив при этом голову и плечи – смоляные красивые локоны тут же распустились по её плечам вихрами волос. Я увидела часть красивой женской фигуры: длинную гладкую шею и точёный подбородок, а когда женщина полностью развернулась ко мне, то я заметила, что изуродована только правая часть её лица, левая была молодой, с гладкой бархатной кожей. Сейчас меня охватила одна неудержимо и стремительно ворвавшаяся в мой мозг мысль: что произошло такого в жизни этой, если смотреть с одной стороны лица, – красивой женщины, что впоследствии обезобразило ее до такого ужасного вида. Что за испытания выпали на её долю, которые наложили вечное табу на её жизнь? Ведь с такой внешностью, она, вероятно, была вынуждена быть изолированной от общества. И немудрено, если её сторонятся все люди в этой округе и не только. Мой интерес вспыхивал всё сильнее, пока её голос не заставил очнуться меня.

– Вы рассматриваете меня? – сказала она, зорко бросив на меня свой взгляд.

– Простите, – ответила я, смутившись своего поведения, и подошла к девочке.

Она стояла возле огня, едва дыша. Всё происходящее, похоже, настолько её уморило, что она уже с какой-то отрешённостью смотрела сейчас на всё происходящее. Я взяла её за руку, она казалась мне усталой и полусонной и отвела в комнату, а затем, раздев, уложила в кровать, укутав в тёплый плед. После того, как девочка легла отдыхать, я вернулась к незнакомке.

– Ну, что же, я свою миссию выполнила. Думаю, мне пора, – сказала женщина, поднимаясь, всё ещё не сводя взгляда с языков пламени, занимающихся в печи.

– Но куда вы пойдёте в такой холод? Оставайтесь, места всем хватит, – сказала я, остановив её. Она резко подняла на меня глаза, тут я увидела в её взгляде какой-то странно проскользнувший сквозь печаль свет.

– Как? И вы не боитесь?

– Не боюсь чего? – переспросила я, не понимая, что она хочет этим сказать. Она в ответ усмехнулась.

– Ну, как же… Разве вы ничего не слышали обо мне в здешних краях?

Я пожала плечами.

– Ну, допустим, а мой внешний вид, разве он не пугает вас?

– Мне гораздо важнее ваш поступок, чем всё остальное, – ответила я.

– Хм, – пробурчала что-то она себе под нос и снова склонилась над огнём. – Я слышала, что вы приехали издалека?

Я в ответ кивнула головой.

– А вы не боитесь вот так… одна в чужой местности, никого не зная… пускать чужих людей к себе, а вдруг… – её глаза в этот момент блеснули. – И всё же? – она снова посмотрела на меня.